swgold (swgold) wrote,
swgold
swgold

Categories:

Фригольд Фарнхэма - ч.2 Благие намерения и закон дъявола

все картинки кликабельны



00-07.jpg


Благие намерения и закон дъявола


         Вопрос «А вы бы выдали свою сестру за одного из них?» одно время использовался в США в качестве аргумента, закрывающего дискуссию на расовые темы. По заложенному в нём смыслу он в чём-то подобен фразе «У меня даже есть друзья-евреи». Он хорошо демонстрирует степень толерантности собеседника. Другое дело – ответы на этот вопрос. Они могут варьироваться в широком диапазоне, но их познавательная ценность весьма ограничена. Сознание человека похоже на луковицу – в нём есть разные слои и уровни, и каждый из них может рождать свой специфический отклик на внешнее воздействие:




          Да, разумеется! (так должен ответить прогрессивный человек, а я хочу им быть)
          Конечно (моя сестра всегда делает что хочет, причём тут я вообще?)
          Э-э-э… Как вы сказали? (не понимаю, кто это, и нужен ли мне этот разговор. нужно заставить говорить его, а уже потом оценить ситуацию)
          Да какая разница? (неужели он всерьёз рассчитывает, что я задумаюсь над этой ерундой?)
          Нет! (враг. убить их всех! нет поблизости. спокойно. солнце, мне тепло. хорошо. тут есть еда?)

         Поэтому никакое интервью, никакое единичное высказывание ни на йоту не приблизят нас к пониманию истинного отношения человека к тому или иному вопросу. Такое понимание может дать только длительное наблюдение – в «естественной среде обитания», в стрессовых ситуациях и т.п. И, конечно же, нужно учитывать, что взгляды человека меняются время от времени.


         Для того чтобы понять отношение Хайнлайна к расовым проблемам, стоит ненадолго заглянуть в прошлое. Боб вырос в семье, достаточно толерантной по отношению к чернокожему населению США. Насколько юный Бобби усвоил эту толерантность – отдельный вопрос, но можно не сомневаться, он знал, что это правильно.


         В конце 50-х Хайнлайн писал:



         «…у меня нет предубеждения к неграм. Но я не чувствую вины за то, что рабство существовало в этой стране с 1619 года до гражданской войны. Я к нему непричастен. И ни один из моих предков, насколько мне известно, не владел рабами. Во время гражданской войны на стороне Союза были многие мои родственники, и я точно знаю, что на стороне южан не было никого, кроме одного кузена, которым мы не гордимся — его звали Джефферсон Дэвис. Но я не принимаю на себя никакой вины от его имени — я в этом не участвовал»



         Боюсь, Боб не смог бы вписаться в нынешнюю ситуацию BLM с его ритуальными покаяниями и коленопреклонениями. Его отношение к расизму, если судить по дальнейшему тексту письма, сводится к тому, что он от него отмежёвывается. В некоторых вопросах он, фактически, занимает отстранённую «общечеловеческую» позицию, причём проводит её последовательно во всех возможных аспектах. «Общечеловеческая» позиция – самый убойный аргумент в дискуссиях на эту тему. С этой точки зрения приличный человек не должен замечать расовых различий, в противном случае он становится расистом. А поскольку любое деление на белую и чёрную расу недопустимо, следовательно, и разговоры о вине белой расы перед чёрной – бессмыслица, проявление расизма и попытка получить необоснованные привилегии. Хайнлайн отрицает понятие коллективной вины, он принимает только персональную ответственность человека за свои поступки. А поскольку расовых предубеждений к неграм лично у него нет и не было, вопрос можно считать закрытым, всем до свидания, расходимся.


         Но всё это слова, а известная maxima гласит: «Не суди по словам, суди по делам». К сожалению, фактуры в этом вопросе имеется крайне мало. По его собственным рассказам, Хайнлайн пытался сойтись с чернокожими офицерами в Форт Карсон и других местах, но преуспел лишь в одном случае – у офицера была жена-писательница, которой нужна была помощь, никакого продолжения в отношениях не последовало. Во время войны он некоторое время занимался вербовкой кадров в секретную лабораторию ВМФ. «Я пытался нанять негритянских инженеров во время войны; нам удалось нанять лишь одного на триста рабочих мест. Он был настоящим гением». Был и второй кандидат, но у него не оказалось нужной квалификации. Проблему низкого уровня образования чернокожих Хайнлайн отмечает, но комментирует её с той же отстранённой «общечеловеческой» позиции, это будет чуть ниже. В общем, в сухом остатке, к началу 60-х у писателя не появилось близких друзей-негров, только случайные знакомые. Впрочем, ни родственники, ни соседи, ни профессиональный круг общения Хайнлайна и не предоставляли ему возможности завести подобные знакомства. Боюсь ошибиться, но в пределах этого круга была только парочка японцев (жёны друзей писателя), которыми ограничивалось всё расовое многообразие. И всё же, применительно к писателям, народная мудрость о словах и делах немного сбоит, потому что бóльшая часть дел писателя – это как раз его слова, тексты. Что ж, давайте внимательно посмотрим на тексты.


         Повесть «Дъявол вершит закон» была опубликована в 1940 г. в журнале «Unknown» и в ней имеется один примечательный эпизод, в котором главный герой ожидает встречи с уважаемым профессором – и вот она происходит:



         «Я встал ему навстречу и увидел высокого плотного мужчину с благообразным умным лицом. Одет он был в довольно консервативный дорогой костюм изысканного покроя и держал в руках перчатки, трость и большой портфель. И при всем этом был чёрным, как чертежная тушь!


         Я попытался скрыть удивление, и, надеюсь, мне это удалось: меня просто в дрожь бросает от мысли, что я мог допустить подобное хамство. Не было причин, почему этот человек не мог оказаться негром. Просто я этого не ожидал»



         Здесь есть три важных момента, которые стоит подробно обсудить: во-первых, Арчи Фрэзер, от лица которого ведётся рассказ, считает хамством выказывать удивление, что джентльмен с оксфордским образованием оказался негром, ведь это может оскорбить гостя. Во-вторых – Арчи всё-таки удивился. В-третьих, Хайнлайн, являясь демиургом этого мира, намеренно создал ситуацию, в которой герой попал в ловушку обманутых ожиданий, то есть сознательно спровоцировал его на отклик. В дальнейшем Хайнлайн не раз применит подобный метод «расовой провокации», но уже по отношению к читателям. В чём он заключается? В том, чтобы дать «общечеловеческие» характеристики персонажа, не упоминая о его расовой принадлежности, а затем, когда читатель мысленно достроит образ героя, огорошить его сообщением, что он «чёрный» или «цветной». У этого метода есть один существенный недостаток, к которому мы позднее вернёмся. 


         Итак, Арчи, загнанный в ловушку автором, испытывает когнитивный диссонанс и проговаривается, ведь он никак не предполагал, что «высокоуважаемый доктор Ройс Уортингтон», «высокоученый английский профессор» и, наконец, постоялец отеля «Белмонт» с визитной карточкой окажется негром. По нынешним критериям это автоматически делает Арчи Фрэзера расистом. Однако расизм и отношение к конкретному афроамериканскому меньшинству – вещи смежные, но не эквивалентные. Далее Хайнлайн считает нужным уточнить различие между «афроамериканцами» и остальными представителями чёрной расы:



         «Мы, белые в этой стране, склонны недооценивать чёрных — во всяком случае, я склонен, — потому что видим их вне их культурного наследия. У тех, кого мы знаем, была их собственная культура, она было отнята десяток поколений назад и заменена рабской псевдокультурой, навязанной им силой. Мы забываем, что у чёрных была собственная культура, более древняя, чем наша, с более стойкой основой, так как опиралась она на человеческие способности и силу духа, а не на дешевые фокусы механических гаджетов. Но это суровая, жестокая культура без сентиментальной озабоченности судьбой слабых и неприспособленных, и она никогда полностью не исчезает»



         Тем самым он объясняет предвзятое отношение Арчи к его чернокожим согражданам его отношением к их субкультуре, а не отношением к чёрной расе как таковой. По существу абсолютно правильно, но исполнено крайне неуклюже – Хайнлайну для того, чтобы разграничить отношение к определённой культуре и отношение к расе, приходится противопоставить неких (выдуманных) «настоящих негров», никогда не знавших рабства, потомкам американских рабов, признавая их какими-то «ущербными неграми». Ни в те годы, ни много позже Хайнлайн не встречал «настоящих негров», но Ройс Уортингтон должен был существовать, потому что так было правильно. Маленькая фантазия во имя большой правды.


         Заявление о рабской псевдокультуре «афроамериканцев», по-видимому, отражает собственные мысли автора – в его произведениях практически не встречается архетипичная фигура «Дядюшки Тома» или его урбанизированных отпрысков. Чернокожие персонажи в его романах либо безликие и безмолвные фигуры, либо выходцы из других частей света – Хайнлайн словно стыдится изображать своих чернокожих сограждан такими, какими он их видел, потому что это было бы неправильно. Маленькое умолчание во имя большой правды.


         Я уже говорил о методе расовой провокации, который Хайнлайн активно применял в более поздних вещах. (Возможно, слово «провокация» звучит слишком резко для уха… ну, можете называть это «расовыми пасхалками», например). Направленный на утверждение толерантности (или на то, чтобы читатель обнаружил свою степень нетолерантности), этот метод содержит один изъян, и, возможно, свидетельствует о серьёзных проблемах в мировоззрении автора. На самом деле подобная провокация не может сработать без определённой подтасовки. Вот в чём она заключается: ни один из «расово-неопределённых» персонажей не обладает культурной идентичностью, точнее, все они показаны представителями усреднённой, выхолощенной «западной» культуры. В противном случае читатель успел бы распознать его национальность/расу по характерным меткам до погружения в образ и отождествления, и тогда провокация не состоялась бы. (Если присмотреться, Хайнлайн Первого и Второго периодов вообще редко наделял персонажей контрастными культурными маркерами – он писал либо о WASP, либо об отдалённом будущем, где все культуры слились в «усреднённую западную». Ближе к концу ювенильного периода он использовал культурные различия для того, чтобы сталкивать между собой «прогрессивную» и «консервативную» культуры, либо для того, чтобы создать комический/сатирический эффект. Но настоящее культурное многообразие – в нынешнем понимании этого термина – появляется в его романах только начиная с 60-х) Таким образом, приходится констатировать, что все «цветные» персонажи Хайнлайна, введённые им в качестве «расовых пасхалок», на самом деле поддельные, это обычные белые с раскрашенными лицами, в чистом виде блэкфейс, как это сейчас называется. И это откровенная ложь во имя большой правды.


         Наиболее отчётливо отражает понимание Хайнлайном расизма история Лоренцо Смайта в «Двойной звезде». Смайт – карикатурно-безобидный бытовой расист, хотя сам он себя таковым не считает.



         «Терпеть не могу марсиан. Почему твари, похожие на пенек в тропическом шлеме, должны иметь те же права, что и нормальные люди? Мне было неприятно видеть, как они выпускают эти свои псевдоподии — будто змеи из нор выползают. И мне не нравилось, что смотрят они сразу во все стороны, не поворачивая головы — если, конечно, можно назвать это головой! И я терпеть не могу их запах.


         Нет, вы не думайте, никто не смеет сказать, будто я — расист. Плевать мне, какого человек цвета и кому молится. Но то — человек! А марсиане... Не звери даже, а не разбери что! Лучше уж дикого кабана рядом терпеть. И то, что их наравне с людьми пускают в рестораны, всегда возмущало меня до глубины души. Однако на этот счет есть договор; хочешь, не хочешь — подчиняйся»



         Его фобия по отношению к марсианам, как выясняет доктор, имеет чёткое физиологическое происхождение и вылечивается за несколько сеансов гипнотерапии. И это показательный пример. Писатель видел в расизме, в первую очередь, биологическую проблему, а вовсе не социальную.



00-08.jpg



         Ещё раз повторюсь, Хайнлайн отделял неприятие конкретных людей или, шире, какой-либо культуры или субкультуры от расизма – негативного/пренебрежительного отношения к конкретной расе. Расизм не избирателен, если один чёрный тебе неприятен, а другой нет – то это не расизм. Хайнлайн считал расизм фобией, воспринимал его как чисто психологическое отклонение от нормы и по этой причине ограничивал явление только бытовым расизмом. «Хайнлайн отмечает такие вещи, как порабощение и цветные предрассудки, понимает их и противостоит им, но он не видит, что расизм более многоплановое явление. Хайнлайн не замечает того, что мы сегодня называем системным расизмом» – пишет Фара Мендлесон в своей книге «The Pleasant Profession of Robert A. Heinlein» и чуть ниже добавляет: «Для Хайнлайна “расовые предрассудки” просты: вы либо чувствуете предубеждение по отношению к другим цветам, либо нет. Чего у него нет, так это какого-либо понимания узаконенной дискриминации или роли, которую играет предвзятая и дискриминационная культура».


         Замечу, что слова Фары о том, что «Хайнлайн не замечает того, что мы сегодня называем системным расизмом» – это ещё мягко сказано. Он не просто «не замечал», он, фактически, отрицал его как существенное явление американской жизни.



         «Когда я нанимаю инженера-механика, меня не волнует цвет его кожи, однако меня чертовски волнует уровень его математического мышления, его знание сопромата, схемотехники, электроснабжения, контрольно-измерительных приборов и т.д. — и если он не стоит своей зарплаты, я, естественно, не захочу нанимать его только из-за цвета кожи, потому что обязан это сделать. И при этом меня совершенно не волнует, что у него “никогда не было шанса” получить нужную квалификацию.


         И я не уверен, что общество обязано подносить ему такой шанс на блюдечке – и не важно, белый он или чёрный. Для подростка самый простой способ получить хорошее образование – это заиметь богатых родителей. Однако несколько негров и большинство белых, оказавшихся в таком положении, ничерта не делают… У большинства по-настоящему хорошо образованных людей любого цвета кожи никогда не было богатых родителей, они как-то сами со всем справились»



         Итак, Хайнлайн, безусловно, анти-расист, но, похоже, он борется только с бытовым расизмом, считая его не более чем заблуждением, предрассудком или психическим отклонением отдельных людей. Расизмом, как социальным явлением, он пренебрегает. И он начисто игнорирует последствия расизма, поэтому справедливость в его понимании означает равенство возможностей, а не раздачу льгот отдельным группам населения.


         Я постоянно говорю о «борьбе», но вся борьба писателя, по большому счёту, сводится к декларации равенства – ни в одном из своих произведений, кроме упомянутых «Дъявол вершит закон» и «Двойная звезда», он не касается проблем расизма. Да и в этих двух вещах картина мира изображена не с точки зрения тех, кто пострадал от расизма, а с точки зрения тех, кто эти предубеждения испытывает. Последствия расизма в своих произведениях он игнорирует (для человека, живущего во времена сегрегации, у него чертовски избирательная оптика). Вопрос «восстановления исторической справедливости» для него не существует, Хайнлайн озабочен лишь устранением фобий и предвзятого подхода к людям другого цвета кожи. Всё остальное, по его мнению, противоречит принципам свободного мира.


         Избирательность восприятия, односторонний взгляд на расовые проблемы и сдержанность в упоминании этих вопросов Хайнлайном некоторые критики объясняют незримым присутствием Джона Кэмпбелла-младшего. И действительно, весь первый период и большую часть второго Хайнлайн писал свои произведения либо для Кэмпбелла, либо имея его в виду в качестве потенциального покупателя. У Джона Кэмпбелла, безусловно, было своё оригинальное мнение по всем вопросам Жизни, Вселенной и всего такого прочего, но беда в том, что мы не можем их знать достоверно – великий редактор Золотого века непрерывно троллил и провоцировал своих авторов, читателей и случайных собеседников, пытаясь побудить их мыслить непредвзято (возможно, именно поэтому он и сошёлся близко с Хайнлайном, либо Боб позаимствовал эту манеру у Кэмпбелла, подпав под его обаяние). О чём Кэмпбелл думал на самом деле, знает только Джаннетт Нг, назвавшая Джона расистом, фашистом и поклонником рабства. За эти слова ей вручили премию Хьюго, а значит, с ней согласился весь американский фэндом. Я не буду спорить с целым фэндомом, поэтому допускаю, что Хайнлайн мог избегать расовой темы, зная, что в этих вопросах его взгляды могут не совпасть с мнением редактора. Однако эпизод с Арчи Фрэзером и Ройсом Уортингтоном в журнале Кэмпбелла «Unknown» всё же был напечатан без каких-либо тёрок между автором и редактором. Возможно, расизм Кэмпбелла несколько преувеличен… Или он избирательно распространялся только на монголоидную расу, и именно этим объясняется истерика мадам Нг? Кстати, до сих пор мы говорили только о неграх и «афроамериканцах», а ведь это лишь малая часть «небелого» населения планеты. И отношение Хайнлайна к японцам или китайцам заметно менялось на протяжении десятилетий. Эта история достойна отдельной главы, но она уведёт нас далеко в сторону от основной темы.


         Если сдержанность Хайнлайна первого периода можно (со скрипом) приписать влиянию Кэмпбелла, то его осторожность во втором периоде и его «расовые пасхалки», безусловно, объясняет контракт с издательством «Scribner’s» – разумеется, Алиса Далглиш немедленно наложила бы вето на любую попытку коснуться в детских книгах столь болезненных вопросов. Впрочем, это касалось любой публикации, не только в «Scribner’s». Америка 40-х – 50-х годов была просто не готова к спокойным дискуссиям на тему расизма или расовой сегрегации – такие дискуссии неизменно заканчивались поджогами и убийствами. Поэтому Хайнлайн первого и второго периода ограничивался в своих произведениях «расовыми пасхалками» и другими безобидными вещами.


         Но вот наступили 60-е и мир, окружавший писателя, начал стремительно меняться. А вместе с миром начал меняться и сам Хайнлайн. Его крайне упрощённое отношение к расовым проблемам перестало соответствовать тому, что он видел вокруг себя.


         И тут мы немного отвлечёмся от темы расизма и поговорим о таких замечательных достижениях цивилизации, как пропаганда, национальный шовинизм и параноидальная истерия.



         Да, кстати, на популярный в те годы вопрос «А вы бы выдали свою сестру за одного из них?», Хайнлайн отвечал, что все его сёстры уже давно замужем, вопрос закрыт, все свободны, расходимся.





Продолжение следует



.

Часть 0. Предыстория. Неприличные картинки
Часть 0. Предыстория. Благие намерения и закон дъявола - You are here
Часть 0. Предыстория. Пекло
Часть 0. Предыстория. Атомный коктейль
Часть 0. Предыстория. На таблетках
Часть 0. Предыстория. «DUCK AND COVER!»
Часть 0. Предыстория. Чорная метка
Часть 1. Большой Шлем
Часть 2. Ад каннибалов
Часть 3. Господствующая раса
Часть 4. Беглые боги
Часть 5. Лиха беда начало
Часть 6. Der Zeitsprung
Часть 7. Белые розы для моей чорной сестры



 

 

Полный список статей см. по ссылке

Tags: Хайнлайн, картинки, книжки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments