?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Тринадцатый. Часть 1. Фашизм, сексизм, милитаризм
swgold

все картинки кликабельны

01-00.jpg

1. Фашизм, сексизм, милитаризм

         Вирджиния Киркус была известным независимым книжным обозревателем. Она была из редкой породы self-made woman, начав бизнес в 1933 году, она сумела заработать себе имя «честными рецензиями». Издательства мирились с риском получить отрицательный отзыв и высылали ей сигнальные экземпляры книг, а библиотекари и книготорговцы выписывали её журнал «Kirkus Reviews», чтобы ориентироваться в потоке новинок. Её обзоры заметно влияли на политику закупок библиотек и книжных магазинов – почти как «Библиотечный журнал», оценок которого в «Scribner’s» боялись, как огня (см.главу «Опус № 67»).

01-01.jpg

         01 октября 1959 года она напечатала в своей колонке вполне благожелательный отзыв на «Звёздный десант», увидев в нём «странноватые приключения и сюжет, вращающийся вокруг философии и энтомологии», отметив «несколько претенциозный стиль» и констатировав, что роман «может быть немного непонятен для тех, кто не привык читать подобные вещи…». В общем, очень напоминает высказывания отечественных литературных критиков, случайно забредших на делянку фантастики, ничего особенного. Однако через неделю Киркус выпустила повторный обзор на ту же самую книгу – ни до, ни после она такого не делала. В начале статьи она туманно сослалась на некий «дополнительный материал», который она получила, и который потребовал от неё полностью пересмотреть прежнюю точку зрения. Новая точка зрения обнаружила в романе «моральное оправдание войны, насилия и смертной казни», «ядовитые истерические нападки на исторические факты», попытку «промывки мозгов» и тому подобное.

         Рецензия Киркус была лишь первой ласточкой. Эту песню подхватили новые голоса, и вскоре над всей Америкой зазвучал мощный слаженный хор вот с каким либретто:

«Хайнлаааааайн – фашыыыыыыыст!»

         Реакция на «Десант» была настолько единодушной и массовой, что больше походила на какой-то политический скандал. И до того и после писатели и критики в фантгетто объединялись в группировки и дружно принимались клевать какую-то цель. Объединение писателей-фантастов SFRA в этом плане ничем не отличалось от русскоязычной писательской тусовки в ЖЖ-Фейсбуке-Вконтакте, разве что внешней солидностью. Но на этот раз на книгу обрушились не только внутренние рецензенты фантастического гетто, к ним подключилась и критика мэйнстрима. К моменту выхода «Десанта» Хайнлайн стал настолько заметной фигурой, что даже внешние наблюдатели увидели его силуэт над стеной гетто – и немедленно выпалили изо всех стволов.

         Обозреватель «San Francisco Chronicle» назвал Хайнлайна «разносчиком опасной идеологии» и объявил, что «его жизненной философией является культ насилия». Старый приятель Хайнлайна, участник созданного Бобом литературного сообщества «Mañana», Энтони Бучер написал разгромный обзор в «New York Herald Tribune», где назвал роман «яростной проповедью, в которую автор позабыл вставить хоть какой-нибудь сюжет». Друг Хайнлайна, Пол Андерсон, написал длинный комментарий в «профессиональный» писательский фэнзин, в котором пытался «опровергнуть» некоторые идеи романа (Позднее Пол писал: «Я никогда не присоединялся к идиотским крикам «фашист!» Мне было ясно, что общество «Звёздного Десанта» в целом более свободно, чем наше нынешнее. В действительности я лишь задавался вопросом, насколько стабильным будет подобный порядок вещей, и высказывал свои сомнения в общедоступной печати, а также в случайных письмах, которыми мы обменивались. Хайнлайн на меня никогда не обижался»). Редактор упомянутого фэнзина, Теодор Когсуэлл, сам участник двух войн, написал Хайнлайну письмо, в котором назвал роман «отличной книгой для взрослых», но возражал против «изображения войны как спортивного состязания, в котором побеждают лучшие (наши, конечно же). Я считаю, что это совершенно аморально». Но всё перечисленное было вершинами политкорректности и конструктивной взвешенной критики, малозаметными в бушующем океане, который ревел и стонал одну фразу:

«Хайнлаааааайн – фашыыыыыыыст!»

         Слаженность этого хора (и хотя бы тот факт, что Киркус исправила первоначально нейтральную рецензию) говорят о том, что имел место какой-то обмен мнениями через стенку гетто. Но для обмена мнениями, нужно чтобы эти самые мнения как-то возникли. А единственным общим предметом обсуждения, который мог рассматриваться по ту и другую сторону забора, была, по-видимому, «Лига Патрика Генри».

         Внутренняя критика гетто никогда не отличалась строго объективным подходом. Она всегда была эмоциональной, экспериментальной и катастрофически непрофессиональной. Как отмечал исследователь Хайнлайна Джеймс Гиффорд:

         «Хайнлайн всегда подвергался более жёсткой критике … чем, возможно, любой другой писатель-фантаст. Возможно, потому, что он – самая большая цель в пантеоне. Возможно, потому что его обманчиво простой стиль письма заставляет его казаться менее «литературным», и критику представляется, что его легче понять, чем других писателей, с более сложной манерой письма.
         А рецензии некоторых критиков, возможно, порождены сочетанием невежества, лени и зависти … «зависть» в ряде случаев можно заменить или дополнить «разочарованием», поскольку некоторые считают, что Хайнлайн каким-то образом «подвёл их». Такое происходит, когда юношеская оценка писателя не перерастает в оценку взрослого человека»

         Далее Гиффорд в своей статье «Обзор комментариев и критики Хайнлайна» даёт весьма безжалостную оценку многим известным авторам (в гетто официальными критиками работали всё те же писатели-фантасты) – и я склонен с ним согласиться. Действительно, большинство критиков «Десанта» сначала плохо поняли второпях прочитанный текст, а затем более-менее успешно разнесли в пух и прах собственные галлюцинации. Предметом их критики на самом деле был не роман, а сам Хайнлайн, его позиция по спорным вопросам, которую он не стеснялся громко высказывать, в том числе манифестом «Лиги Патрика Генри». С этой точки зрения всё было закономерно и обусловлено: Хайнлайн, поддерживающий ядерные испытания, явный и стопроцентный милитарист, а значит и описанная им Федерация – военная диктатура. Тот факт, что военнослужащие в романе не голосуют и не избираются, критиков нисколько не смутил. В политической критике факты и логику с успехом заменяют лозунги. Военная служба – клеймо на всю жизнь, бывших десантников не бывает, все мужики – сволочи, etc. Кроме того, с либеральной точки зрения любое ограничение голосования является диктатурой.

         Я легко допускаю, что живущий в других обстоятельствах (и в другой Вселенной) Хайнлайн вполне мог бы написать тот же самый роман, но вместо военных в нём бы фигурировали пожарники или шахтёры. С точки зрения идей писателя, это не изменило бы в романе ничего. Но, конечно, в той Вселенной критики с ног бы сбились, разыскивая крючок, на который они могли бы повесить ярлык «милитарист». Собственно, у нас и так есть этот самый альтернативный Хайнлайн из параллельной вселенной, который параллельно «Десанту» писал «Чужака». Некоторые критики признавали, что у них в голове не укладывается, как можно совместить этих двух Хайнлайнов. Сам же писатель считал, что эти вещи ничем не отличаются – они обе задают вопросы.

         «Я задавал вопросы.
         Я не давал ответов. Я пытался встряхнуть читателя, освободить от некоторых предубеждений и побудить его думать самостоятельно, направить мысли в новое, неиспробованное русло. В результате, каждый читатель получил от этой книги что-то своё, потому что он сам находил свои ответы.
         Если я сумел вытрясти из него некоторое количество предрассудков, предубеждений или необоснованных предположений, то я добился всего, что задумал…»
         «Звёздные Рейнджеры» тоже загружены оставшимися без ответа вопросами. Многие забраковали эту книгу, навесив ярлык «фашист» или «милитарист». Они не хотят или не умеют читать, эта книга ни то, ни другое…»

         Что касается критиков от мэйнстрима, то их отношение к роману Гиффорд объясняет поверхностным подходом. Говоря по-простому, обозреватель серьёзной литературы заведомо считает фантастический роман дешёвой бульваристикой, которую достаточно пробежать глазами чтобы вынести вердикт. Суть вердикта определена заранее – «все знают», что автор – откровенный «ястреб» и милитарист. Всерьёз же исследовать роман серьёзный критик не будет – он прекрасно понимает, что его коллеги тоже не станут глубоко копать, и поэтому работу выполнит халтурно, возможно, опираясь на чей-то пересказ. Критики от мэйнстрима позаимствовали в гетто определение «фашист» и охотно использовали его в дальнейшем (по-видимому, все прочие книги Хайнлайна прошли мимо их внимания). Тридцать лет спустя, в 1985 году, известный критик Люк Санте, пишущий для «Harper’s», всё ещё называл Хайнлайна «фашистом».

         Внутренние критики фантгетто оказались менее консервативны, в бюллетенях SFRA предпринимались даже попытки «реабилитации» писателя. В 1975 году Д.Э.Шоултер опубликовал исследование, в котором смело предположил, что Хайнлайн не является полноценным фашистом в строгом соответствии с определением итальянского Fascismo, и что к нему больше применимо понятие «авторитаризм». Нет, сам я не читал это исследование, это почти дословно пассаж из книги Лео Стовера «Robert Heinlein». Хорошо, что Дэнни не видел вот это фото – его бы, наверняка, ударчик хватил:

01-02.jpg
Хайнлайн в 1942 году в форме лейтенанта Вермахта

         Ну ладно, это, конечно, не Роберт, а Вальтер Хайнлайн, но ведь всё равно, какая ни есть, а всё-таки родня. Когда дедушка Роберта уезжал в Америку, он оставил в Германии кучу ближних и дальних родственников, и судьбы у них были самые разные:

01-03.jpg
Конрад Хайнлайн в гостях у Адольфа.

         Надо будет как-нибудь написать отдельную главу про детство и многочисленную родню маленького Бобби. Но пора вернуться от реальных фашистов к фашистам галлюциногенного происхождения.

         После 80-х формула Хайнлайн=фашизм начала терять актуальность. Она слишком легко опровергалась любой книгой писателя, и этим словом можно было разве что отпугивать новичков в мире фантастики. Но в конце девяностых тема фашизма была поднята снова, и на сей раз вердикт общественности был окончательным и бесповоротным. Теперь и новички, и люди далёкие от фантастики, и все те, кто не читал ни одной книги Хайнлайна, знали, что он апологет фашизма. Но об этом чуть позже.

         Если фашистом и милитаристом Боб стал ещё при жизни, то в сексисты его записали уже посмертно, где-то в 90-х, когда нарождавшаяся фем-критика начала искать крупные объекты для нападения. «Десант» как нельзя лучше подходил для этой цели: процент женщин в мобильной пехоте минимален (кажется, всего одно упоминание в тексте), а Флот, где заметна доминанта женского пола, очевидно, менее многочисленен, чем Пехота. В принципе, понятно, что в 50-е, когда писался роман, темой «Солдата Джейн» в воздухе даже не пахло, а появление в сюжете женщины-капитана военного корабля было неслыханным актом демонстративного феминизма, но фем-критика игнорирует исторический фон, в котором появилось то или иное произведение.

         В этом особенность любого политического/идеологического литературоведения – оно рассматривает произведения искусства только применительно к текущим идеологическим установкам, игнорируя всё остальное. Это лёгкий и безопасный бизнес, который не требует никаких знаний, кроме знакомства с актуальными лозунгами. Многие обитатели Сети мгновенно превращаются в таких критиков, достаточно кому-то сказать «фас» и ткнуть пальцем. При этом политическое/идеологическое литературоведение не считается прерогативой отбросов общества или признаком крайнего невежества. Напротив, оно вполне легитимно. Поэтому в одном месте запрещают «Хижину дяди Тома», в другом изымают из библиотек «Гекльберри Финна». Как будто каждое поколение непременно хочет устроить свой вариант «обезьяньего процесса».

         Что же касается Хайнлайна, то с точки зрения фем-наблюдателя в упрёк ему можно поставить следующее: Федеральная служба в романе обязана принять любого добровольца, если медицина не установит его полную физическую или умственную недееспособность. И раз женщин исчезающе мало в пехоте, очевидно, процент женщин в Федерации, желающих участвовать в политической жизни страны, не слишком велик… Правда, Мобильная Пехота – это не вся Федеральная Служба, а лишь последний пункт из длинного списка, составленного Рико в начале романа. Правда, на Санктуарии 40% женщин носит форму. А на Искандере 80% населения прошли Федеральную Службу. Вряд ли на Искандере 80% населения – мужчины. Но чтобы заметить эти числа, нужно внимательно читать текст, а политические критики часто подходят к этому процессу с уже готовой концепцией.

         Я не стану разбирать по пунктам все претензии, которые предъявили к роману критики Хайнлайна, упомяну только, что Томас Диш усмотрел в «Десанте» скрытую тему гомосексуализма, а в нулевых годах XXI столетия к этому добавилось обвинение в расизме. Такие заявления, на мой взгляд, говорят лишь о полной деградации читательских способностей. Оспаривать точку зрения таких критиков, как показывает практика, совершенно бессмысленно. Желающим ознакомиться с контраргументами я рекомендую эссе Спайдера Робинсона «Ура, Ура РЭХ!», опубликованное в сборнике «Реквием», или аналогичный труд Christopher Weuve «Thoughts on Starship Troopers», размещённый на сайте Kentaurus.com или статью Евгения Белаш «Звёздный десант»: почему Хайнлайн не был фашистом» на сайте Warhead.ru.

         А теперь нужно наконец-то сказать о том, что, несмотря на столь суровую «официальную» критику, «Десант» был встречен читателями с восторгом. И если современные писателю критики по-быстрому навесили на Хайнлайна ярлык «фашиста» и на этом успокоились, то рядовые любители фантастики пели в своих фэнзинах славу Мобильной Пехоте, радовались, что Хайнлайн наконец-то вышел из застенков детской литературы – и подарил им крутой «взрослый» боевик. Предсказание Кэмпбелла

         «…боюсь Боб своей книгой поднимет волну антипатриотизма у многих своих читателей, потому что рассказывает историю от лица стопроцентного рафинированного патриота…»

полностью провалилось – читатели Боба спокойно проглотили и «милитаризм», и «патриотизм».

         Благодаря бешенной популярности роман легко завоевал «Хьюго» – вторую на счету писателя – и продолжал активно продаваться, собирать армию фанатов и обрастать фанфиками. Подростки просто радовались по-настоящему крутой фантастике. Читатели постарше ждали, что теперь, когда с книгами для мальчиков покончено, Хайнлайн наконец-то возьмётся за книги для взрослых – ну, знаете, война, любовь, шпионы, политика, наука и, конечно, жукоглазые монстры… Они все были правы, но только отчасти. И следующая книга Хайнлайна стала полной неожиданностью для всех.

Продолжение следует

.
Часть 0. Прелюдия. Предыстория (начало).
Часть 0. Предыстория (продолжение).
Часть 0. Предыстория (продолжение).
Часть 0. Предыстория (окончаниие).
Часть 1. Фашизм, сексизм, милитаризм. - You are here
Часть 2. Настолки и ролёвки.
Часть 3. Первая Компьютерная.
Часть 4. …и прочая мультимедия.
Часть 5. Экранизации (начало).
Часть 5. Экранизации (продолжение).
Часть 5. Экранизации (снова продолжение).
Часть 5. Экранизации (окончание).
Часть 6. Комиксы (начало).
Часть 6. Комиксы (окончание).
Часть 7. Вторая компьютерная. ХХ лет спустя.
Часть 8. Верхом на огненной метле.
Часть 9. Бронированные фантазии.
Часть 10. Яблочные семечки и воины цветов.
Часть 11. Октоподы.
Часть 12. Экзотика и эксклюзив.
Часть 13. Русский размер. .


  • 1
" Я легко допускаю, что живущий в других обстоятельствах (и в другой Вселенной) Хайнлайн вполне мог бы написать тот же самый роман, но вместо военных в нём бы фигурировали пожарники или шахтёры. С точки зрения идей писателя, это не изменило бы в романе ничего."

Ну-у-у, собственно, даже есть такая книга. Правда, другого автора. Воннегут, "Механическое пианино".

Спасибо за труды.

П.С.
В наши дни ситуацию еще и фильм Верховена ситуацию усугубил.

П.П.С.

Несколько месяцев назад сделал глупость и ввязался в дискуссию за Хайнлайна на одном английском форуме любителей фантастики. Сборище непробиваемых... Вовремя сбежал...


Ну, у Томаса Диша это своё, нутрянное.

He shared his Manhattan apartment and a house in Barryville, New York, with his partner of three decades, poet Charles Naylor. Although he was publicly gay after 1968 and this facet of his life was occasionally foregrounded in his work (most notably in his poetry and On Wings of Song), he did not try to write to a particular community: "I'm gay myself, but I don't write 'gay' literature."[14]
https://en.wikipedia.org/wiki/Thomas_M._Disch

- Почему вы так думаете, рядовой?!
- А я всегда об этом думаю. (с)

  • 1