swgold (swgold) wrote,
swgold
swgold

Categories:

Пионерская рапсодия. ч.2 Под лунами Юпитера (начало)

все картинки кликабельны


02-00.jpg

2. Под лунами Юпитера


История создания


  1949 год прошёл для молодой четы Хайнлайнов под знаком Десятой Музы – большую часть времени они прожили в Голливуде, где в муках и проклятиях рождался фильм «Destination Moon». В июле совершенно деморализованный Хайнлайн по настоянию Джинни взял короткий отпуск и отправился в Оджаи. Финансы писателя пели романсы, его фильм (потенциальный шедевр), съедал всё его время, и писателю нужно было срочно становиться к станку. Продолжать сотрудничество со «Scribner’s» ему совсем не хотелось – после скандала с «Красной планетой» у него на многое открылись глаза. Но Джинни его уговорила. Джинни была девушка практичная, и понимала, что свернуть голову курице, несущей золотые яйца, никогда не поздно, а кушать нужно каждый день.


  Кроме того на горизонте писателя теперь регулярно маячил редактор журнала «Boys' Life»: Ирвинг Крамп. Он уже получил рассказик «На Луне ничего не случается» и теперь хотел чего-то большего, на несколько номеров – длинные вещи, которые печатаются с продолжением, очень способствуют продлению подписки. У Хайнлайна были кое-какие идеи о мальчике-скауте на другой планете, но это были только намётки, что-то вроде «это дома ты был орёл, а тут ты жалкий воробушек». Однако основная коллизия, общий контур вещи не вырисовывался. Джинни предложила продолжит ряд планет: «Космический кадет» был про Венеру, предыдущая книга была о Марсе, следующим шагом должен стать Юпитер и так далее – слава богу, в Солнечной системе планет хватает. На Юпитер Хайнлайн с удовольствием отправил бы своих злейших врагов, сбрасывать детей на планету-гигант он не был готов. Зато в окрестностях Старины Джупа вертелось множество маленьких планет-спутников, которые ждали маленьких героев.


  Например, Ганимед – один из четырёх крупнейших спутников Юпитера с заметной силой тяжести в треть земной. Ганимед в качестве земной колонии уже «засветился» в романе «Космический кадет», это решало вопрос выбора. Никто в здравом уме не станет отправлять бойскаутов на совершенно неосвоенную планету. Кстати, зачем её колонизировали?


  Что делать людям на Ганимеде? Обоснование такого путешествия далось писателю с некоторым напряжением логики и здравого смысла. Собственно, он взял за основу отвергнутую ранее идею: роман о подводных фермерах канул в Лету, но мальтузианская тема не потеряла для Хайнлайна своей актуальности. Голод и войны, по его мнению, неизменно будут преследовать человечество в будущем, пока открытие синтетической пищи и космическая экспансия не положат этому конец. Ганимед должен был стать житницей перенаселённой, загрязнённой и голодающей Земли.


  Кстати, ужасающую картину полуголодного карточного быта Хайнлайн выписывает буквально несколькими штрихами, описывая ужин, который готовит себе и отцу Билл. Он состоит из субпродуктов и имитаций, которые вряд ли кому-то придутся по вкусу. Но для главного героя это самая привычная еда, такая же норма жизни, как продуктовые талоны и журнал учёта калорий – и это придаёт картине будущего дополнительные мрачные краски. Попутно он описывает оснащение кухни, в котором даже есть что-то вроде микроволновки. Джон Кэмпбелл должен был похвалить Боба за этот эпизод – настолько ёмко и ненавязчиво подан дистопичный бэкграунд истории. Но Джону не понравился роман.


  Колонистов на Ганимеде ждали суровые испытания. Хайнлайн считал, что детям не интересна карамельная жвачка – «им нужны жёсткие книги». Он всерьёз задумал убить парочку героев – и на этот раз не каких-то неприятных Поттлов, о которых никто не пожалел. Вирджиния дала на это добро. «В конце концов, смерть является частью жизни» сказала она. Детская проза Хайнлайна начала меняться. Начиная с «Красной планеты», в приключенческую романтику всё больше начал проникать реализм и трагедия. Если в марсианской революции драматические события происходят где-то за кулисами, то в «Фермере» смерти и катастрофы показаны нам вживую. На Ганимеде действительно гибнут близкие люди, и драмы, происходящие в колонии землян, совершенно не театрального свойства.


  К четвёртому роману изменилась и концепция главного героя. Вместо обычного романтического персонажа, ключевой фигуры, круто меняющей ход сюжета своими поступками и решениями, ганимедский фермер всего лишь игрушка в руках судьбы. Все решения, которые он принимает, и поступки, которые он совершает, имеют значение только для него самого, для его персональной судьбы и никак не влияют на масштабные процессы. С этим Хайнлайн, конечно же, несколько перегнул палку. Юные читатели всё-таки предпочитают, чтобы герой книги убил всамделишного огнедышащего дракона, а не просто справился с тем, что живёт в его душе.


  Несмотря на новшества, Хайнлайн по-прежнему оставался в рамках воспитательно-образовательной парадигмы. Начав работу, он обложился справочниками и приготовил логарифмическую линейку. Они с Джинни снова чертили гомановские орбиты и рассчитывали траектории. Кроме того, Джинни, профессиональный биохимик, взяла на себя агрономическую часть – она написала целую инструкцию о том, как превратить голый камень в плодородную почву. Хайнлайн даже съездил в Беркли – проконсультироваться с Робертом Корногом о некоторых аспектах освоения лун Юпитера. В результате роман оказался насыщен всевозможными научно-познавательными сведениями, а заодно и типовыми тропами научной фантастики тех лет. Клэрсон и Сандерс в книге «The Heritage of Heinlein» пишут, что это был своеобразный крючок для юных читателей, и целью писателя было подсадить юное поколение на чтение научной фантастики. «Свидетельства многих людей, особенно молодых людей, которые читали эти произведения в момент их публикации, говорит о том, что это ему удалось превосходно».


  Это действительно так – многим читателям роман запомнился отнюдь не художественными достоинствами (они более чем скромны) и не сюжетными поворотами (они практически отсутствуют), а научно-популярными вставочками – вторичное излучение под воздействием космических лучей, терраформинг, демографические расчёты и превращение скалы в плодородную почву. Грегори Бенфорд вспоминал, как в 1953 году он с братом-близнецом Джимом несколько недель копили карманные деньги, чтобы заказать по почте «Фермера в небе». В то время они жили в Токио (их отец служил в штабе МакАртура) и перечитали всё, что было в школьной библиотеке. Там были только три первых книги ювенильной серии «Scribner’s», дожидаться, когда школа закупит «Фермера» они не стали. Они ни разу об этом не пожалели. Фантастика, естественно, позвала их в ВУЗы, оба брата получили докторскую степень по физике, стали профессорами и писателями-фантастами, а Юпитер настолько прочно засел в голове Грегори, что он погрузился в астрономию, стал консультантом NASA, опубликовал сотни научных работ по астрофизике и даже переписал «Фермера» с высоты современных знаний в романе «The Jupiter Project», эссе «The Future of the Jovian System» и других произведениях.


  Кое в чём Хайнлайн остался в прежнем ключе: одной из тем по-прежнему было противоречие между колонистами и земной администрацией. Но на этот раз революции не произошло, и читателю было предложено переключить свой праведный гнев на фигуру Сандерса, фермера, который предпочитал жить по правилам и требовал, чтобы по правилам играло правительство. Позиция совершенно правильная, но Хайнлайн изо всех сил старался придать Сандерсу негативные черты. Он пытался сказать, что таким людям не место на Фронтире, потому что здесь прежние правила не работают, и людям, рассчитывающим на помощь правительства, здесь просто ничего делать.


  Зато на Ганимеде герой встречает эталонного успешного фермера по фамилии Шульц. Через пять лет после войны выводить в качестве положительного героя немецкого фермера – в этом весь Хайнлайн с его упёртой толерантностью. Шульц, судя по всему – полный антипод Сандерса, человек, рассчитывающий только на свои силы и играющий по законам Фронтира. Его бескорыстная помощь соседям совершенно не вписывается в городские обычаи. Затем, во время катаклизма, Хайнлайн показывает, почему это важно и как это работает.


  Начав работу над романом, Хайнлайн решил испробовать новый фокус: он планировал написать повесть длиной 40000 слов, которую затем урезал наполовину для журнальной публикации, а потом увеличивал на те же 20000 слов для превращения в книжную рукопись. Идея, на мой взгляд, совершенно фантастическая, если не сказать хуже, в плане производительности, но у писателя было время и желание экспериментировать. Его можно понять: процесс сокращения текста для журнальных размеров был для него довольно мучителен, поэтому он хотел работать с изначально небольшим объёмом. А вот с дописками он до сей поры не сталкивался. Ему ещё только предстояло намучиться с переделками «Детей Мафусаила», поэтому он не знал, насколько это будет трудоёмко.


  Весь август ушел на написание повести. 10 сентября 1949 года она была закончена. От изначальной революционной идеи пришлось отказаться – вместо повести в 40000 слов он написал полноценный роман из 60000 слов, и теперь его ждал мучительный процесс сокращения текста в три раза. Всё усложнялось тем, что начались съёмки. Часть их проходила ночью в пустыне, где было чертовски холодно. Разумеется, Хайнлайн тут же заболел гриппом, но не покидал съёмочной площадки, отрабатывая свою зарплату технического консультанта-сценариста, а когда все отправлялись на перекур, хватал рукопись «Ганимеда» и стопку носовых платков и принимался яростно черкать карандашом.



20 ноября 1949: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

         …Я работаю по пятнадцать часов в день над книжной версией «Фермера в Небе» – теперь с машинисткой, журнальный вариант для «Boys’ Life» продвигается медленно, потому что на него совсем нет времени. Я урезал его до 40 000, но будет много утомительной работы прежде, чем смогу сократить до 20 000, и, вероятно, не смогу закончить его, пока не завершатся съёмки фильма. Я работаю семь дней в неделю и сплю по шесть часов в день, и больше уже никак не могу ускорить эту работу.

  К Новому году обе рукописи были готовы – одна в триста с лишним страниц, другая – всего восемьдесят четыре. Обе отправились к литературному агенту Лертону Блассингэйму в одном пакете и под новым названием. Один из альфа-ридеров Хайнлайна, Билл Корсон, заметил, что название «Ганимед» не слишком удачно и предложил «Ферму в небе». Роберт превратил «Ферму» в «Фермера» и это закрепилось в качестве официального названия.


  Алиса Далглиш была в восторге от рукописи. 27 февраля 1950 года договор с издательством «Scribner’s» был подписан. Редакция даже организовала рекламную программу для национального радио, приуроченную к Книжному Карнавалу.


  Редактору журнала «Boy’s Life» Ирвингу Крампу рукопись тоже понравилась, но он сходу попросил поменять название. После некоторых препирательств, Боб предложил альтернативное: «Спутниковый Скаут», которое устроило Крампа. Хайнлайн терпеть не мог, когда книжное и журнальное издания идут под разными названиями. Он предполагал, что это вводит в заблуждение читателей. Потом Крамп внезапно захотел изменить текст. После долгих препирательств из рукописи выкинули всю «образовательную» часть и число эпизодов сократили до трёх. Хайнлайн был близок к точке кипения.



21 апреля 1951: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

         …трансформация «Фермера в Небе» в «Спутникового Бойскаута» вылилась в пять черновиков и отняла почти шесть недель… после чего меня оставили в подвешенном состоянии, в то время как [Крамп] решал, нравится ли ему мои сокращения.

  В результате сокращения числа эпизодов Хайнлайн получил от скаутов жалкие 750 долларов вместо 1000. К этому моменту писатель полностью погрузился в работы по строительству дома, которое постоянно требовало притока денег, и он был страшно недоволен подобным результатом. И когда Крамп начал оттягивать сроки публикации, которые изначально были привязаны к выходу книжного издания. Хайнлайн увидел в этом нарушение договорённости и повод вернуться к прежней сумме гонорара.



24 апреля 1950: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

         Я рад слышать, что Крамп берёт сериал, так как я нуждаюсь в каждом центе, который я могу наскрести для строительства. Тем не менее, я отклонил бы его предложение в 750 $, если бы я мог себе это позволить. Мне пришло в голову, что, если раньше он на меня давил, то теперь я буду на него давить.
         * * *
         И, пожалуйста, не забудьте ему сказать, что я, конечно же, имею право решать, подходит ли мне его предложение – так же долго, как он решал, подходит ли ему история, которую он сам мне заказал. И ещё скажите ему, что я горд, скуп, упрям, и что Вы сильно сомневаетесь, что сможете заставить меня принять пониженный тариф за слово, поскольку я, как известно, в прошлом предпочитал отказываться от продаж, но не снижать расценок.
         Ни в коем случае не позволяйте покупателю уйти от Вас – но если Вы сумеете поймать его на крючок и держать его там, мы сможем выжать из этого камня ещё пару сотен долларов. Мне всё равно, обозлится он или нет, это – моя лебединая песня с Крампом, продажи ему не окупают вложенных усилий и потраченных нервов.
         Сами с ним не ссорьтесь, валите всё на меня.
         Даже если Вы уже обналичили чек, я надеюсь, Вы будете ему звонить и выкручивать ему руку ещё немного…

  То ли выкручивание рук подействовало, то ли редакция пересмотрела компоновку номеров, но «Спутниковый скаут» всё-таки вышел в четырёх номерах, а не в трёх. Несмотря на явное охлаждение писателя, роман не стал «лебединой песней» Хайнлайна в «Boy’s Life» – впереди ещё было «Космическое семейство Стоунов».



Спутниковый скаут



  Ирвинг Крамп раскошелился на обложку – её для журнала нарисовал сам Чесли Боунстелл.

02-01.jpg

1950 «Boys’ Life» № 08. Художник Чесли Боунстелл.


  Я подозреваю, что Чесли предложил Крампу сам Боб, они с Чесли очень уважительно друг к другу относились, и старались привлечь в собственные проекты. Слева на картинке видна ёлочная игрушка – сферический звездолёт «Мэйфлауэр». Как видите, Чесли в точности повторил характерную конструкцию «лампочка Гири», поэтому нет никакого сомнения, что Боб подробно инструктировал обоих художников. Другая любопытная деталь – крылатый орбитальный челнок, который также совпадает с иллюстрациями Клиффорда Гири. В остальном картинка ничем не примечательна. Всё-таки слабая полиграфия «Мальчиков» не слишком подходит к работам Боунстелла.


  Внутри – симпатичные работы уже знакомого вам Рейнольда Брауна.

02-02.jpg

1950, «Boys’ Life» № 08. Художник Reynold Brown.


  Браун не гнушался делать совсем мелкие иллюстрации на одну полосу:

02-03.jpg

1950, «Boys’ Life» № 08. Художник Reynold Brown.


  Это сцена в весовой, где Билла уличили в ношении формы скаута. «Лимит веса соблюден, так что если ему хочется считать этот попугайский наряд частью собственной кожи – пусть. Следующий!» В оригинале весовщик называет скаутскую форму monkey suit, «обезьяньим костюмчиком», обычно так называют парадные мундиры или смокинги – неудобную праздничную одежду, которую мужчины вынуждены надевать для торжественных приёмов. Но в данном случае весовщик иронизирует не над формой как таковой, а над парнем, для которого мундир стал второй кожей. Это насмешка гражданского над человеком в форме. Нет, Земля, определённо, не лучшее место для скаута, исполненного романтики.


  Следующая картинка – люди в невесомости. На этот раз крупная, на три полосы:

02-04.jpg

1950, «Boys’ Life» № 08. Художник Reynold Brown.


  Мне кажется, Браун тут схитрил: он просто нарисовал падающих людей. Между тем, в те годы изображение людей в невесомости ставило многих художников в тупик – они просто не могли нарисовать то, что никогда не видели. Историю про Фреда Людекенса из «Saturday Evening Post», который столкнулся с проблемой невесомости, иллюстрируя рассказ Хайнлайна «Зелёные холмы Земли», я как-то выкладывал на Самиздате.


  В следующем номере всего две картинки, одна маленькая, на полосу:

02-05.jpg

1950, «Boys’ Life» № 09. Художник Reynold Brown.


  Взгляд в бездну через обзорный иллюминатор. На второй картинке – ужас космических трасс: пробоина в корпусе корабля.

02-06.jpg

1950, «Boys’ Life» № 09. Художник Reynold Brown.


  Удар метеорита тут несколько… гмм… материален. Нет, понятно, нужно подстраиваться под полиграфию, «Фотошоп» ещё не изобрели, то да сё… Но всё же не стоило в детском журнале рисовать такие вещи. Ещё вызывают сомнение складки одежды и траектория брызг расплавленного металла. Мне кажется, если прикинуть скорость метеорита и применить закон сохранения импульса, они все должны лететь в потолок, а не расплёскиваться «фонтанчиком». Кстати, обратите внимание на плиту правее пробоины – оказывается, Билл стоит на люке аварийного выхода. Любопытное самоуправство художника. Как мы помним, под его ногами – обшивка «Мэйфлауэра», т.е. аварийный выход ведёт прямиком в космос. Как-то не логично. В остальном картинка вполне симпатичная. Возможно, я к ней придираюсь потому что мне просто не нравится этот эпизод в романе. Например, если метеорит пробил дыру размером с кулак в борту корабля, почему он не пробил заодно и потолок каюты? А если он «рванул» внутри обшивки, то осколки должны были, как шрапнель, выкосить весь кубрик. И ещё взрывная декомпрессия… Но самое главное – зачем Билл вообще прижимал подушку к пробоине? Он же не на морском корабле, где вода давит снаружи внутрь. Ладно, будем считать, что он прижимал её к полу, чтобы её не засосало в дырку. Наверное так. Да, точно.


  В третьем номере читателей ждала новая катастрофа, на этот раз – геологическая. Невозможный с точки зрения астрономии парад спутников спровоцировал землетрясение на Ганимеде. Кстати, Хайнлайн понимал, что это невозможно – спутники Юпитера не могут выстроиться в одну линию. Но тут у него другая Вселенная, и спутники имеют другую массу, так что и скорости обращения у них другие. Кстати, наш Ганимед больше Меркурия, но масса куда меньше, так что гравитация существенно меньше, чем у двойника в хайнлайновской вселенной. Кроме того, его твёрдое ядро скрыто под несколькими километрами льда, поэтому перед терраформингом большую часть этого льда пришлось бы куда-то деть. А ещё у него очень слабое магнитное поле, да и поле Юпитера искажено таким образом, что весь поток падающих заряженных частиц планета-гигант сваливает на беззащитную поверхность своего спутника. В результате там кошмарная радиационная обстановка, и терраформисты за полчаса нахватали бы на Ганимеде бэров на всю оставшуюся жизнь. Весьма короткую.


  Но вернёмся во вселенную Хайнлайна. В ней Ганимед содрогнулся и убил большую часть колонистов.

02-08.jpg

1950, «Boys’ Life» № 10. Художник Reynold Brown.


  Спасение под обломками дома и бегство от стужи. В журнале они идут в другом порядке, такие вещи иногда происходят в «Boys’ Life».


02-07.jpg

1950, «Boys’ Life» № 10. Художник Reynold Brown.


  И в следующем номере – финальный эпизод с наследием Чужаков:

02-09.jpg

1950, «Boys’ Life» № 11. Художник Reynold Brown.


  Вход в пещеру преграждают кристаллы, но парни справятся с этой задачей. Выбраться обратно они уже не смогут.

02-10.jpg

1950, «Boys’ Life» № 11. Художник Reynold Brown.


  Зато им поможет самоходная повозка Чужаков.

         «Подвигав туда-сюда передним концом, словно принюхивающийся пёс, машина начала постепенно подниматься по склону, обходя лёд. При этом она продолжала держаться ровно – вероятно, она могла менять длину своих ног, словно сказочный косогорный сней

  Любопытное сравнение, которое ставило в тупик не одно поколение читателей Хайнлайна. Сам автор однажды пояснил его так:

         «В южном Миссури, где я родился, обитали две местных разновидности созданий, [приспособившихся к жизни на склонах. Для этого они просто отрастили себе ноги подлиннее с одной стороны, одно слева, другое справа]. Это были Hillside Snee (косогорный сней) и Sidehill Murk (горокосый марк), у них обоих была схожая проблема: как повернуться в другую сторону? Решали они её так: у них были огромные пасти, и когда они хотели повернуться, они открывали пасть пошире, и прыгали в неё, меняя, таким образом, направление. Это отлично работало для голокожего снея. А вот марк был покрыт кучерявой шёрсткой, и когда она оказывалась внтури, она начинала щекотать бедное создание, отчего оно смеялось до тех пор, пока не падало замертво или не выворачивалось обратно. Вот почему марки так быстро вымерли»

Продолжение следует



.

Части 0-1. Увертюра и прелюдия.

Часть 2. Рапсодия part 1. - You are here

Часть 2. Рапсодия part 2.

Часть 3. Вариация на тему фермера part 1.

Часть 3. Вариация на тему фермера part 2. Части 4-5



.
Tags: Хайнлайн, картинки, литературовиденье
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments