swgold (swgold) wrote,
swgold
swgold

Categories:

Dreamwith test 3 cut large text



ЗЕЛЁНЫЙ ОГОНЬ
Эйлин Ганн, Энди Дункан, Пэт Мерфи, Майкл Суэнвик





400-001.jpg
Обложка журнала «Asimov’s Science Fiction», апрель 2000 г. Художник Lourie Harden



Айзек
(Эйлин Ганн)



Сентябрь 1943 года. Никола Тесла был мёртв с января. Джордж Паттон изгнал нацистов из Сицилии и преследовал их в сердце Италии. Айзек Азимов, которому стукнуло двадцать три, узнал, что он не был особенно хорошим химиком, и, вероятно, никогда им не будет.
Его начальство на Экспериментальной Авиационной Станции ВМФ этого ещё не заметило, но Айзек знал, что, когда это произойдёт, его рост остановится, а его язык доведёт его до беды. Всякий раз, когда выбор стоял между спасением его карьеры и возможностью огрызаться, он неизменно выбирал последнее.
В этот день, 16 сентября, Айзек ждал, почти терпеливо, у ворот военно-морской верфи, насвистывая песенку «Генерал-майор» и подсчитывая заклёпки на будке охраны. На лбу его дрожали капли пота, рубашка прилипла к спине. Летом в Филадельфии было как в затонувшем Бруклине. Счастье, что в лаборатории был кондиционер. Жаль, что в квартире кондиционера не было.
«Мы знаем математику и щёлкаем отлично простые уравнения и даже квадратичные…» 377 заклёпок. Не такое простое число. Число Фибоначчи, и одновременно произведение двух простых чисел: 13 и 29. «…И очень много славных фактов про квадрат ги-по-те-по-те-нузы…»
Хайнлайн сказал ждать его здесь, возле караулки, и Айзек был убеждён, что у него что-то спрятано в рукаве. Боб доставал его не мытьём так катаньем, с тех пор, как Айзек подписал ту петицию о выходном дне на Йом Кипур.
– Ты же не веришь в эти штуки, – возмущался Хайнлайн. Он пытался запугать Айзека, чтобы тот вычеркнул своё имя из петиции. – Ты не собираешься идти в храм! Если бы Берни не пришёл к тебе с этой петицией, ты бы даже не знал, когда Йом Кипур. Почему бы тебе не справлять Рождество как все остальные?
– Так, Боб, ты хочешь сказать, что Рождество является официальным праздником для таких лицемеров, как мы?
У Хайнлайна была шкура быка. И он сделает всё от него зависящее, чтобы заставить Айзека работать в следующий понедельник в Йом Кипур. Когда он приглашал Айзека работать на военно-морской верфи, он, похоже, счёл своим личным долгом превратить Айзека в ярого милитариста, наподобие себя самого. Впрочем, это был дохлый номер, считал Айзек.
«Военное учение совсем не про меня, хотя отважен я и смел – такая вот фигня…» Айзек стоял, размышляя и насвистывая, пока рядом с ним не остановился джип. Хайнлайн замахал ему с пассажирского сиденья:
– Залезай! Из-за тебя мы тратим бензин!
Айзек уселся позади него, и машина сорвалась с места.
– Что всё это значит?
– Не спрашивай, Айзек. – Хайнлайн кивнул на водителя. – У него нет допуска к этой информации.
Водитель даже не моргнул глазом.
Не выезжая за территорию Верфи, они промчались сквозь неё к причалам эсминцев в дальнем конце. Айзек улыбался, подставив ветру потное лицо. Ехать в открытом джипе было куда приятнее, чем ходить пешком, это была роскошь, как правило, недоступная для всякой гражданской шушеры.
За исключением Хайнлайна. У него были тонкие, словно прочерченные карандашом чёрные усы и красиво пошитый костюм, и весь он был такой гладкий, что того и гляди мог соскользнуть с лица земли. И он умел доставать джипы.
Рядовой высадил их рядом с эсминцем DE 173 «Элдридж», кораблём настолько новым, что у него с носа всё ещё свисал ценник из магазина. Когда они шли к сходням, Хайнлайн махнул рукой в сторону корабля и сказал:
– Они собираются сделать это, Айзек. Это наш корабль.
– Я что, просился на корабль?
– Эксперимент с катушками Тесла. Флот согласился испытать их. – Хайнлайна просто распирало от волнения.
– Ты шутишь?! Если так, то это погоня за химерами.
Меньше трёх недель назад, сидя в столовой, он, Боб и Спрэг де Камп перебрасывались идеями научно-фантастического плана, о том, как сделать корабль невидимым для радара. По слухам, немцы разворачивали такое оборудование на своих кораблях. Айзек в шутку предложил генерировать подавляющие эхо сигналы, пропустив ток через катушки Тесла, что вызвало громкий хохот остальных. Когда улюлюканье утихло, Спрэг оторвал взгляд от тарелки с жалким кусочком говядины, и задумчиво произнёс:
– Вы знаете, а возможно это и сработало бы, если исключить…
Несколькими исключениями спустя у них появилась схема, которую Хайнлайн в тот же день представил начальству. А теперь Флот решил, что она заработает? Айзек был шокирован.
Хайнлайн пожал плечами.
– Ну, это не совсем то, что мы им предложили, но это достаточно близко, так что они захотели, чтобы мы пронаблюдали эксперимент.
Они подошли к трапу. Он жестом пригласил Азимова пройти вперёд.
– Поднимайся на борт, Айзек. Мы отплываем.
– Отплываем? – выбираться из Бруклина куда-либо дальше Филадельфии Айзек вовсе не планировал. Хайнлайн, конечно же, шутит. – Парень, проветри-ка мозги, как говорят у нас. Моя жена ждёт меня к ужину.
– Нет, больше не ждёт. Я послал ей телеграмму. Мы заняты в жизненно важном военном проекте, совершенно секретном, и мы отплываем на две недели, минимум. К сожалению, ты будешь на борту судна во время еврейских праздников, так что можешь с тем же успехом провести их на работе и отгулять в Рождество, не так ли?
Айзек больше не пререкался – он был шокирован. Хайнлайн полностью проигнорировал его чувства. Боб подтолкнул его вверх по трапу.
– Шевелись, Айзек. Прапорщик Хоппер ждёт, чтобы всё нам показать. Он представит нас офицерам, отвечающим за эксперимент.
– А где Спрэг? Разве он не может быть вместо меня? Это была на самом деле его идея – он знает намного больше о подобных вещах, чем я. Я же химик, боже ж ты мой. И не разбираюсь в физике – я чуть не завалился на последнем курсе на фазовых переходах. А единственные военные знания, которыми я обладаю, это виды маркеров.
– Спрэг осуществляет мониторинг эксперимента с базы. Ты нужен на корабле, Айзек.
Они достигли конца трапа, и Хайнлайн огляделся.
– Где этот прапорщик?
К ним подошла привлекательная женщина в форме WAVE[WAVES – Woman Accepted for Volunteer Emergency Service, служба по борьбе с аварийными ситуациями]. Айзек окинул её одобрительным взглядом: стройная фигура, масса тёмных волос, большие скулы, прекрасное лицо. Брюнетка-версия, подумал он, жены Спрэга Кэтрин, которая была, без сомнения, самой красивой женщиной, какую Айзек когда-либо встречал. Айзек со значением вскинул брови.
– Флотская жизнь вдруг стала выглядеть намного более привлекательной, Боб, – конечно же, он шутил, но присутствие красивой женщины отвлекало его от панического ужаса, вздымавшегося в душе.
WAVE не стала отдавать им честь, поскольку они были гражданские, но кивнула каждому из них с подчёркнуто официальным видом. Каждый её жест был наполнен неповторимым духом флотского начальства в процессе становления.
– М-р Хайнлайн? М-р Азимов? Я прапорщик Хоппер. Я отвечаю за проект «Радуга».
Впервые в жизни легендарный апломб Хайнлайна ему изменил.
– Простите, прапорщик, но… вы будете на борту корабля? Существует железное правило Флота, по которому женщинам не разрешено служить на кораблях.
Рот прапорщика Хоппер скривился в иронической усмешке.
– Они сделали меня почётной медсестрой.
Медсёстры были исключением из железного правила.
Она отвернулась.
Айзек с трудом сдерживал смех.
– Ну, Боб, – сказал он тихо, так, что новый начальник не мог его слышать. – Я думаю, теперь мы знаем, что военно-морской флот думает о наших идеях. Они поставили над ними командовать прапорщика.
Он снова начал насвистывать. «Но в естественнонаучном я любому дам отпор, в этом деле я всех лучше, чисто генерал-майор».



400-002.jpg



Боб
(Энди Дункан)



Через несколько часов плавания Хайнлайн пришёл к пониманию того, что прапорщик Хоппер была для военнослужащей в высшей степени неизвестной величиной.
– Берегите голову, сэр.
Их шаги странно отдавались эхом, когда Боб, Айзек и их прыщавый гид, матрос первого класса Кобински, которому Боб дал бы на вид всего двенадцать лет, спускались по лестницам, брели по проходам и ныряли в люки, покрытые свежей серой грунтовкой.
– Быть загнанным под палубу прапорщиком, – сказал Айзек. – Это должно быть довольно унизительно для вас, а, коммандер Хорнблауэр?
Сказав это, он ткнул Боба в бок. Как у такого мягкого маленького человека могут быть такие острые локти? Но всё, что Боб позволил себе сказать, было только:
– Заткнись, Айзек. Прапорщик главная в этом проекте. Если она говорит «прыгайте», мы отвечаем «как высоко?». Это Флот, Айзек.
– Не припомню, чтобы я записывался в моряки.
Бобу нравилось выполнять приказы, даже полученные от женщины. На самом деле, Боб был счастлив следовать инструкциям Грейс Хоппер (это были не совсем приказы, пока нет, не совсем) по нескольким причинам. Прежде всего, у неё была степень по физике и математике, и она, очевидно, знала, что делает. Во-вторых, Флот назначил её директором этого шоу, а Флот, как правило, знает что делает. В-третьих, Хоппер, похоже, уважала опыт Боба и пыталась найти к нему подход. (Она распространила эту же любезность на Айзека с меньшим на то основанием.) Наконец, и самое главное, Хоппер не просила Боба делать что-либо, что он считал бы неоправданным или необоснованным. Пока нет.
Так что, если Хоппер хотела, чтобы Боб и Айзек, обдуваемые ветрами, ползали на карачках по устремлённому вперёд носу «Элдридж», удостоверяясь в сотый раз, что солёные брызги не довели до белой горячки тонкие внутренности установленных там гигантских катушек Тесла, то Боб был рад этим заняться, даже если это провоцировало его морскую болезнь. А если Хоппер хотела, чтобы он и Айзек бросили эту тяжёлую работу и последовали за малышом Кобински сюда в лабиринт, то Боб был рад заниматься и этим тоже. Хотя он был уверен, что здешнее эхо ему не нравится.
На самом деле, через четыре часа после отплытия из Филадельфии, Боб обнаружил, что ему вообще не нравится находиться ниже палубы «Элдридж» – и не только потому, что морской воздух прогонял его тошноту.
Для этого «неофициального» первого плавания, которое не будет отмечено журнале, «Элдридж» был укомплектован куда меньшим, чем требовалось для нормального набора, экипажем, и атмосфера под палубой была той же, что в свежевыстроенном и оборудованном, а затем опустевшем доме. Это была странная атмосфера – пожалуй, даже жутковатая. По крайней мере, самому себе Боб мог в этом признаться.
Мальчиком в Канзас-Сити, Боб был в восторге от рассказа о бригантине «Мария Селеста», которую обнаружили к востоку от Азорских островов в 1872 году. Плита на её камбузе ещё горела, стол стоял, накрытый к ужину, а её экипаж и пассажиры исчезли навсегда. Боб был вынужден признать, что «Элдридж», ниже палубы, обладал определёнными качествами «Марии Селесты». Но он старался об этом не думать.
– По крайней мере, у нас не будет недостатка в спасательных жилетах, – язвительно заметил Айзек, – или маленьких лодках, если мы нарвёмся на айсберг. Хотя прапорщик Хоппер выглядит не такой уж ледяной, а, Боб?
Он подмигнул, и Боб поморщился. Шутки о «Титанике» на борту судна – что может быть бестактнее? Да ещё перед этим мальчиком. Большинство членов экипажа «Элдриджа» тоже выглядели мальчиками, свежими, как эта грунтовка. Но Боб был полностью уверен в них, и в их капитане, как его звали? Харриган? Нет, Гамильтон. Ведь они были военные моряки.
– Берегите голову, сэр, – всё время повторял мальчик. Предположительно, он обращался к Бобу, безусловно, самому высокому из них. И Бобу эти напоминания уже слегка наскучили – в конце концов, он не первый раз внутри корабля. И в следующий раз, когда пацан пробубнил: «Берегите голову, сэр», Боб отрезал:
– Отставить всё это, сынок. Само собой разумеется.
– Простите, сэр.
– А кроме того, – проворчал Боб, – что же ещё мне беречь-то?
Едва это сказав, он тут же понял, что подставился для очередной бестактной шутки. И, конечно же, Айзек не преминул этим воспользоваться, а затем громко рассмеялся собственному остроумию. Боб вздохнул. Сколько еще дней это продлится, Господи?
Перед тем, как оставить Филадельфию, Боб написал ещё одно письмо. Эрнест Дж. Кинг, его командир на борту «Лексингтона», когда Боб только-только выпустился из Академии ВМФ, теперь был адмирал, руководил военно-морскими операциями США. Наверное, это что-то значило. Так работал Флот – да чёрт возьми, любая бюрократия так работала. Адмирал Кинг знал всё о туберкулёзных лёгких Боба, его склонности к морской болезни, его возрасте – почему нет, Кингу самому сейчас должно быть шестьдесят пять! Но Кинг знал его стойкость, его интеллект и лидерский потенциал. Было только вопросом времени, когда Кинг доберётся до файла, в котором лежали письма Боба (ибо он был очень, очень занятой человек, но при этом тщательный, Боб знал это), и со службой Боба, если её можно так называть, среди умников на Верфи будет кончено, и Боб окончательно вернётся на Флот. Возможно, в этот же день на следующий год? Конечно, япошек, по крайней мере, ещё не закопают к тому времени. Конечно.
В то же время, было хорошо снова оказаться на борту корабля, да ещё на таком быстром, оборудованном по самому последнему слову техники, корабле, как этот. «Элдридж», спущенный на воду в Джерси менее двух месяцев назад, был сторожевым кораблём Кэннон-класса, 1230 тонн, с новым двухвальным дизель-электрическим приводом от «Дженерал Моторс». Двадцать один узел – легко. Двадцать четыре, если Флот не изменил оригинальный дизайн, затеяв чёртову спешку, чтобы спустить корабль класса Кэннон на воду. Но, конечно, шла война. С большим интересом, вскоре после посадки, Боб осмотрел всё надпалубное вооружение «Элдриджа» – большую трёх-дюймовку, которая, словно указательный палец, указывала путь к славе, сорокамиллиметровые орудия в их металлических дотах прилепившихся к корпусу. Он злился, что его не пускают ниже, осмотреть торпедные аппараты с новым триплетным монтажом. «Секретно», сказали ему. Как будто весь проклятый круиз не был засекречен!
Да, «Элдридж» заслуживал прекрасной команды. В полном составе он будет нести 200 человек. Подумать только! Один командир, один мозг, одна воля – и 200 органов послушных ей. Не говоря уже об оружии, конечно, или самом корабле, плавучем острове под командой одного человека.
Боб старался не впадать в столь сладкие грёзы, но теперь, когда он снова был на борту корабля, он не мог с собой совладать.
Роберт Эдвард Ли, увидев, что федералов отбросили от Фредериксбурга, неосторожно заметил: «Хорошо, что войны столь ужасны, иначе мы развязывали бы их только из любви к искусству»
Боб покачал головой. Айзек, как обычно, что-то говорил.
– А? Что такое, Айзек?
– Эй! Эй! Всплываем, парень, всплываем! Боб, я думаю, что эти двигатели гипнотизирует вас. Вы больше слушаете их, чем своих человеческих собратьев, независимо от того, насколько они остроумны и блестящи. А сказал я вот что: если этот молодой человек – как тебя зовут, приятель?
– Аллен, сэр.
– Если юный Аллен входит в костяк экипажа, то какой именно кости он соответствует? Левой ключице? Правой малоберцовой кости? Одному из грудных позвонков?
«Костяк экипажа» – как же Боб ненавидел этот оборот, и все его коннотации! Тем не менее, он не будет препираться с Айзеком по поводу всего, что он говорит. До конца плавания Бобу может понадобиться помощь хитрожопого химика-еврея. Со временем. Возможно. Поэтому Боб только хмыкнул в ответ.
Айзек продолжал:
– Может быть, могучему крестцу или малейшей пястной? Как вы полагаете, м-р Аллен? Какой части коллективного тела нашего корабля вы придаёте жёсткость своим присутствием?
– Мне нечего вам сказать, сэр, – ответил мальчик, не поворачивая головы.
Боб усмехнулся. Молодец, подумал он. Хорошо сказано. Бобу надоели постоянные подколки Айзека, его неуважение всех и вся на борту. За исключением, конечно, Хоппер – в её присутствии Айзек становился кроток, как ягнёнок. Но Хоппер не давала ни Айзеку, ни кому-либо ещё, никакой слабины. О, Боб узнавал шелест железных юбок, едва их заслышав. Это не одна из девочек в униформе, с которыми Боб сталкивался…
Айзек, покончив с плоскими шутками, переключился на вторую передачу, а именно начал ныть.
– Сколько ещё? – спросил он. – Если мы будем продолжать спускаться, нам понадобятся кислородные баллоны.
– Мисс Хоппер находится всего в нескольких шагах впереди, сэр, – ответил мальчик. Они миновали застеклённый ящик, заполненный свёрнутым гармошкой шлангом. Чтобы развлечь Боба, Айзек, проходя мимо, посмотрел на своё отражение и попытался (безуспешно), пригладить свои непослушные волосы. Боб оценил своё отражение, и был им полностью удовлетворён.
– Прапорщик Хоппер? Вот они, мэм.
Едва Боб с Айзеком перешагнули порог крошечной комнатушки – что тут было, шкаф с оборудованием? – как они тут же заполнили собой всё помещение, сделав его ещё более крошечным. Аллен мудро остался снаружи, и это было чертовски правильно, подумал Боб, в противном случае это бы сильно смахивало на каюту Граучо из фильма братьев Маркс. Как только они вошли, Хоппер резко развернулась, взметнув гриву волос, уперев руки в бёдра (она действительно красива, внезапно осознал Боб), холодно улыбнулась (прекрасные зубы, подумал он) и процедила:
– Кто из вас, сукины дети, отвечает за это?
Позади неё была переборка, заполненная приборами: от пола до потолка бессистемный хаос вакуумных трубок, проводов, колёсиков, переключателей, циферблатов, измерительных приборов. Не все из них Боб сумел сразу же опознать, но он заметил потёки металла в местах, где детали были припаяны друг к другу или приварены к переборке. Поспешная работа, и к тому же небрежная.
– О чём вы говорите? – спросил Боб. – Отвечает за что?
– Вот об этом, – сказала она, постучав приборную панель костяшками пальцев. – Вы что, пытаетесь потянуть время?
Боб и Айзек посмотрели друг на друга.
– Грейс, мы не понимаем, – сказал Айзек.
– Мы никогда не видели этого оборудования прежде, – сказал Боб. – Разве это не часть эксперимента с катушками Тесла?
– Это не так. Я не имею ни малейшего представления, что это такое, – она как будто несколько успокоилась, к ней вернулось дружелюбие. – Я наткнулась на него сама, когда отслеживала прокладку кабелей на корабле, перепроверяла соединения. Не туда свернула, ну и вот, я здесь. Честно говоря, я надеялась, что вы мне об этом расскажете. Это ведь не стандартное оборудование для эсминцев Кэннон-класса, я знаю.
– Это уже намного больше, чем знаю я, – признался Айзек. – Концепция носа и кормы для меня чужда. Вы могли бы сказать мне, что всё это навигационное оборудование, и я бы в это поверил. Или что это большой кольцевой декодер, с отверстием посередине для вашего среднего пальца.
Он снова ткнул Боба локтем.
Боб поморщился, подёргал себя за ус, посмотрел на джунгли проводов и переключателей.
– В любом случае, – сказал он, – оно включено и работает. Видите эти стрелки? Они смещаются вправо, очень медленно.
Айзек недоумённо поднял плечи.
– Хм, так и есть. Что они регистрируют?
– Не знаю. Никакой маркировки. Ни на одной, что я вижу. Только штриховка на шкале. Кому могло прийти в голову установить все эти датчики, не побеспокоившись о маркировке?
Хоппер сверкнула глазами:
– Тем же людям, которые втиснули всё это на переборку посреди корабля, глубоко под палубой, надеясь, что никто не заметит.
Айзек обратился к Хоппер.
– Но Грейс, если вы не устанавливали это, и мы не устанавливали это, то кто это сделал?
– И зачем? – добавил Боб.
Хоппер потёрла ладонью лоб, закрыла глаза и сказала устало:
– Две возможности. Первая: наш эксперимент с катушками Тесла – не единственный эксперимент, который ВМФ проводит на борту этого корабля. Вторая: большие шишки добавили несколько новых хитрых штучек в наш эксперимент с катушками Тесла, не посоветовавшись с нами – с какой целью, я не могу сказать, – она открыла глаза и бессильно уронила руку. – В любом случае, это плохая новость, очень плохая новость. В свете этого открытия, я, мы, не можем позволить продолжить эксперимент Тесла.
– Согласен, – сказал Боб. – Слишком много переменных.
– Согласен, – подхватил Айзек. – Но что если никто больше на борту с нами не согласится?
Едва Боб открыл рот, чтобы ответить на этот вопрос, как плафоны замерцали. Последовал отдалённый звук удара, словно взорвался трансформатор. В следующее мгновение вибрация палубы неприятно усилилась – уже не обычная низкоуровневая дрожь корабельных двигателей, но частая, пробирающая до костей, пульсация. В воздухе появился едкий запах горящей изоляции. И пока они переглядывались друг с другом, все стрелки на всех таинственных приборах дружно качнулись вправо.
Его рот всё ещё был открыт и Боб сказал: «Вот дерьмо» Это было не совсем то, что он хотел сказать.
– Кто-то включил их, – сказала Хоппер, ударив кулаком по переборке, – они включили катушки Тесла! Мы должны…
И тут раздался ужасный звук, ужасный отчасти из-за его краткости. Если бы он звучал ещё короче, они бы, наверное, его вообще не услышали. И этого звука оказалось достаточно, чтобы Боб, Айзек и Хоппер выскочили в коридор, где матрос Аллен больше не выглядел двенадцатилетним пацаном. Теперь он был похож на воспитателя в детском саду, который увидел монстра под кроватью.
– Вы слышали это? – спросил моряк срывающимся голосом.
– Боюсь, что так.
– Что, чёрт возьми, это было?
Серо-зелёный коридор – стальные пластины, головки заклёпок, трубки, шланги, кабели, люки – ничего им не ответил.
– Не хочу об этом говорить, – сказал Айзек, – но это было похоже на голоса.
Боб кивнул.
– Точно. Десятки голосов. Но только на секунду.
– Прерванные, – сказала Грейс Хоппер. – Посредине крика.
Они все посмотрели на неё. Её обычно румяное лицо стало пепельно-серым.
– Мы должны прекратить эксперимент, – сказала Хоппер. – Боже мой, что мы наделали? Мы должны немедленно прекратить эксперимент.
Настойчивость в её голосе была заразительна. В следующее мгновение все они бежали по коридору, Боб сразу за молодым моряком, двое других отстали. Они бежали, ныряли, взбирались и снова бежали, ныряли и опять бежали. Боб был доволен, что может держаться наравне с мальчиком, и благодарен, что у него есть гид, способный вывести его из этого лабиринта безликих перекрёстков. Но Боб всё больше и больше осознавал, что палуба уходит из-под его ног. Ныряя в очередной люк, Боб недооценил расстояние и ударился головой.
– Чёрт возьми! – воскликнул Боб, схватившись за голову и шатаясь.
Он быстро пришёл в себя, но матрос Аллен успел выйти в лидеры с большим отрывом и, обогнув поворот коридора за целых две секунды до Боба, исчез из виду. Расфокусировавшееся от боли, зрение Боба начало проясняться, он выбежал за угол – и замер. Спустя несколько мгновений на него налетели Айзек и Грейс Хоппер.
Коридор – очень длинный коридор – был пуст. Матроса Аллена нигде не было видно.
Не было и звука бегущих ног. Только они трое тяжело дышали, окружённые молчаливой сталью.
Хоппер была первой, кто заговорил:
– Куда, чёрт возьми, он делся?
Ошеломлённый, Боб шагнул вперёд, посмотрел направо и налево, надеялся увидеть качающуюся дверь, вибрирующую лестницу, всё, что могло объяснить исчезновение юного моряка. Ничего. Боб представил себе камбуз «Марии Селесты», ковшик, подобно метроному раскачивающийся взад и вперёд над кипящим сотейником, и содрогнулся. Он почувствовал внезапный всплеск тошноты, и больше не был уверен в своих ногах. Он попытался собраться, ему это не удалось, и тогда он посмотрел в пол.
Там, где его ноги встречались со сталью палубы, вздымался зеленовато-серый туман – нет, точнее говоря, стальные пластины сами становились туманными, зыбкими, полупрозрачными. И Боб почувствовал, как сначала левая, а затем и правая его нога, начали погружаться в палубу, словно в серо-зелёный зыбучий песок, или слегка загустевшее море.





400-003.jpg



Грейс
(Пэт Мерфи)



Грейс увидела, что Хайнлайн начинает погружаться в туман и схватила его за руку.
– Хватайте его! – крикнула она Айзеку, он обхватил Боба за грудь и они вместе стали тянуть. С шипящим звуком Хайнлайн вырвался из серого ила и ступил на твёрдую палубу. Все трое подались назад. Боб стоял, пошатываясь, а Грейс смотрела на серо-зелёный туман, который едва не поглотил его. Потом она наклонилась, чтобы прозондировать карандашом серо-зелёную муть в том месте, где едва не утонул Хайнлайн. Она постаралась не прикоснуться к ней пальцем.
– Боб, ты в порядке? Ты в порядке? – воскликнул Айзек. – Что это за чертовщина?
«Молокосос, – подумала Грейс. – Городской мальчик. Гражданские»
Боб что-то прокричал в ответ, но Грейс его не слушала. Всё её внимание было занято серо-зелёным туманом. Он имел консистенцию патоки, но затвердевал в течение нескольких секунд. Когда она попыталась выдернуть карандаш, он остался на месте. Она покрутила его, пытаясь выдернуть, и он сломался на уровне палубы. Она поднялась и встала в задумчивости.
Азимов был на грани истерики, Хайнлайн был в не намного лучшем состоянии.
Палуба под ногами продолжал гудеть от вибрации, которая предшествовала крикам. Её глаза не отрывались от серо-зелёного тумана, который полз вверх по стенам, заполняя коридор. Это выглядело так, словно сталь на палубе и переборках испарялась, превращаясь из твёрдой стали в клубящийся серо-зелёный дым. Она сделала шаг назад, оставив между собой и туманом немного места.
Позади неё Боб и Айзек кричали друг на друга, теперь они обсуждали, чем может быть этот туман. Она покачала головой, удивляясь, как Флот мог всерьёз воспринимать предложения таких клоунов.
Когда она вызвалась на это задание, она знала, что проект, представленный Хайнлайном и другими, был полной чушью, замаскированной несколькими уравнениями. Но она хотела получить немного опыта в реальном плавании, и не было способа получить его как-то иначе. Этих гражданских ей описали как «творческих мыслителей». Как выяснилось, на деле это означало, что они пишут фантастические рассказики в дешёвые бульварные журнальчики. Она узнала об этом буквально накануне их встречи.
В книжной лавке неподалёку от Филадельфийского терминала, она увидела имя Роберта Хайнлайна на книжке в мягкой обложке. На обложке книги, снабжённый щупальцами робот куда-то тащил щедро наделённую природой блондинку, которая выглядела неподобающе одетой для враждебной планеты, которая её окружала. Грейс купила книгу (несмотря на высоко поднятые брови продавца) и обнаружила, что это сборник рассказов.
Она прочитала историю с интересом, приятно удивлённая тем, что не обнаружила в ней ни скудно одетой блондинки, ни робота с щупальцами. Это была математически интригующая сказка о парне из Калифорнии, который построил дом в форме тессеракта. Когда землетрясение сотрясло дом, он сложился сам в себя, открыв пути в другие измерения. Надуманно, но любопытно, подумала она тогда. В реальности невозможно, разумеется. И, разумеется, невозможно в реальности, чтобы твёрдая сталь палубы внезапно испарялась в туман.
Она повернулась к двум мужчинам, которые специализировались в сочинении подобных невозможных вещей. Они всё ещё кричали друг на друга, хотя гудение палубы поутихло, и не было никакой реальной потребности так кричать.
– Господа, – резко сказала она. Они испуганно замолчали и повернулись, чтобы посмотреть на неё. – Нет необходимости орать. М-р Хайнлайн, не могли бы вы описать, что вы чувствовали, когда вступили в то, что… в эту штуку? – Она махнула рукой в сторону тумана.
– Покалывание, – сказал он задумчиво. – Будто слабым электрическим током. И что-то давило на меня, словно палуба стала упругой. Я чувствовал, что она пульсирует у меня под ногой.
– Может быть, высокая напряженность магнитного поля, – сказал Айзек, его голос был наполнен волнением. – Своего рода силовое поле, порождённое внезапным разрядом из катушек Тесла, в сочетании с…
– С какой-то чёртовой штукой, – продолжил Боб. – Вполне возможно, что…
– Господа, – снова прервала их Грейс. – Тут может быть всё что угодно. Давайте сначала доложим на мостик, а теоретизировать будем после.

* * *



Легче было сказать, чем сделать. Она попыталась связаться по переговорному устройству, но безуспешно; судовая сеть барахлила, и внутренняя телефонная связь не работала. Она проверила ближайший безбатарейный телефон системы связи, которая использовалась во время боя или при повреждении внутренней электрической сети корабля. Когда она связалась с мостиком, ей ответил задыхающимся голосом какой-то матрос. Но она не смогла вытащить из него никаких ответов.
– Помогите мне, – прошептал он хрипло. – Они в стенах. Я не могу их оттуда вытащить. Вы должны мне помочь.
– Прекратите, матрос! Кто это? – резко сказала она. – Возьмите себя в руки. Это прапорщик Хоппер.
– Они застряли в стенах, прапорщик Хоппер. Вы должны помочь.
– Есть там кто-то ещё? – спросила она. – Капитан там?
– Они все здесь, но они в стенах.
Отчаявшись услышать от него что-либо осмысленное, она, наконец, сказал ему, чтобы оставался там, где он был.
– Оставайтесь на месте, матрос. Я приду и помогу вам, – сказала она и разорвала соединение. – Мы нужны на мостике.
Чтобы добраться до главной палубы, они вынуждены были вернуться и обойти зону серого тумана, следуя окружным путём через пустые проходы. Грейс шла осторожно, внимательно осматривая палубу под ногами, в поисках признаков того, что она начнёт испаряться. Дважды ей пришлось возвращаться, наткнувшись на проходы, заблокированные туманом.
Они почти достигли главной палубы, когда наткнулись на матроса, которому повезло меньше, чем Бобу. Его тело погрузилось в твёрдую сталь палубы. Он был похож на человека, стоящего по пояс в воде. Не было крови или каких-либо признаков травм, но его тело сливалось с палубой, и он был однозначно мёртв.
– Палуба должна была затвердеть после прохождения импульса, – тихо сказал Азимов. Хайнлайн стоял очень прямо и неподвижно и глядел на тело.
– Мне повезло, что вы вовремя меня вытащили, – его голос звучал невыразительно.
– Это то, о чём говорил матрос на мостике, – пробормотала Грейс. – Они в стенах. Капитан. Остальные. Они в стенах, и он не может их вытащить.
Она чувствовала себя немного усталой, и у неё немного кружилась голова. Она перевела взгляд с трупа на двух писателей. Оба были бледны. На этот раз Айзеку нечего было сказать.
– Мы теряем время, – сказала она, выпрямляясь. – Пошли. – Она обошла тело и, наконец, выбралась на главную палубу.
Тут она остановилась, мгновенно дезориентированная. Куда они попали? Был туманный сентябрьский вечер, когда она спустилась под палубу, чтобы проверить оборудование. Всего четыре часа назад «Элдридж» оставил гавань Филадельфии и шёл в южном направлении вдоль побережья. Сейчас тут должна была царить ночь.
Но тут царил яркий дневной свет. К востоку вместо берега лежали густые штормовые тучи, и в воздухе чувствовался запах озона. Когда она протянула руку, чтобы отвести назад прядь непослушных волос, под её рукой потрескивало статическое электричество. Воздух был тёплым, густым от тропической влажности.
А по левому борту был остров. Он был совсем рядом, остров с белым песчаным пляжем в оправе пальм. У пляжа на якоре стоял парусник, двухмачтовая шхуна, приплывшая сюда, казалось, прямо из фильмов Эррола Флинна.
– Пираты, – тихо произнёс Айзек, и она молча с ним согласилась.
– Нам лучше подняться на мостик, – сказала она, и гром прогрохотал над их головами.

Tags: dreamwidth, Хайнлайн
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment