?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Flag Next Entry
Космический динозавр. Часть 0. Предыстория
swgold

Часть 0. Предыстория

sb-0-01.jpg
      Рассказ «Звёздный зверь» был написан Дэймоном Найтом в 1949 году и не имеет никакого отношения к одноимённому роману Хайнлайна. Так же как «Star Beast» Пола Андерсона или комикс «Star Beast» из Вселенной «Доктора Кто». Хотя бы потому, что Хайнлайн никогда не писал романа «Звёздный зверь». В 1953 году он написал вещь под названием «Звёздный простофиля», о которой мы сейчас немного поговорим. В прошлый раз я слишком сильно расписался в преамбуле, поэтому на сей раз буду, по возможности, краток. Ну, в смысле, как получится, но хотелось быть покороче.
      Работа над романом «Star Lummox» (Звёздный простофиля) развернулась на фоне подготовки четы Хайнлайнов к кругосветному путешествию. Сроки были довольно жёсткие – вариант с регулярными рейсами отпадал, и Хайнлайны были вынуждены подстраиваться под сложно выверенный график случайных попуток. Подростковый роман для «Scribner» нужно было завершить до момента отъезда, потому что намеченный круиз заканчивался только в будущем году, а пойти на срыв контракта и принять штрафные санкции Хайнлайн был не готов.
      К осени у него был продуман план (в том виде, в каком Боб понимал литературные планы), был шикарный главный герой и несколько заготовок для второстепенных персонажей. Если традиционно свести истоки романа к триаде, то можно сказать, что своим возникновением он обязан англичанину Джонатану Свифту, американской политике и хайнлайновскому кукишу, сложенному писателем в кармане ещё со времён «Красной планеты».
Свифт подарил миру политическую анималистику, нарисовав образ лошадиной утопии, где людям была отведена самая жалкая роль. Хайнлайн углубил интригу, создав анималистическую, на первый взгляд, прозу, в которой герой в итоге оказывается не тем, кем казался. А скрывать истинное положение вещей должно было помочь имя Ламмокс. Английское «Lummox» несёт в себе богатую палитру смыслов: «увалень», «неуклюжий», «болван», «придурок», «простофиля»… вот Хайнлайн и собирался сдать карты с болваном. Идея сама по себе богатая, но требующая осторожности в применении (все помнят, в какой тупик загнал себя Асприн с милашкой Глипом). Хайнлайн мудро раскрыл карты ближе к концу книги – и героям пришлось окончательно расхлёбывать ситуацию уже за пределами повествования.
      Сама вещь задумывалась как постепенное нарастание хаоса: Ламмокс последовательно разносит соседский розарий, затем ставит на уши деревню, потом город, заставляет нервничать правительство, а затем втягивает Земную Федерацию в межзвёздный конфликт. В финале все маски сбрасываются, и «Now things are really what they seem. No, this is no bad dream!» (с) R.Waters.
      На практике же всё вышло не так здорово. Первые строчки легли на бумагу 26 августа 1953 года. Затем работа встала – Хайнлайн увяз в предыстории. Джинни посоветовала ему не заморачиваться подробностями, а бросать читателя сразу в гущу событий. Хайнлайн так и сделал, и процесс пошёл. Ровно через месяц, к 26 сентября роман был закончен. И это был очень необычный в некотором отношении роман. «Звёздный зверь» стал водоразделом в ювенильной серии, при его написании Хайнлайн окончательно распрощался со школьной математикой, физикой и прочими познавательными компонентами, которые он ранее закладывал в свои детские книги. Его корабль сделал резкий поворот в гуманитарную сторону. Место гаджетов и царицы наук прочно заняли экономика, политика и социология.
      Отчасти это было связано с переменами во внешнем мире. К этому времени США уверенно превращались в империю, а Хайнлайн изрядно подрастерял свой социальный оптимизм. Он больше не мог писать о том, как свободные люди проявляют свою свободную волю и меняют мир вокруг себя. Мир оказался слишком сложным для его юношеских социалистических взглядов, и Боб медленно перестраивался. Его герои больше не пёрли напролом, они играли с Системой в длинные шахматные партии. Естественно, в детской книге пришлось прикрыть все ужасы и пороки мира юмором, плавно переходящим в социальную сатиру. В результате получилось изящная двухслойная штучка для семейного потребления. Дети посмеются над глупыми дядями и смешными фразочками, взрослые порадуются пинкам в сторону Администрации. И всех осчастливит мудрый беспристрастный судья.
      Юридическая линия в романе довольно выпуклая. Хайнлайн, занятый разборками с издательством «Шаста» и кинопродюсерами, не мог обойти стороной тему судебного противостояния и отвёл судам значительное место в романе. Закончив черновик, он пригласил на ужин местного адвоката, и они скоротали вечерок, вылавливая баги в процедурных вопросах, описанных в сюжете. Ни адвокат, ни Хайнлайн тогда не заметили бомбы, заложенной в роман. Ей предстояло взорваться позднее.

sb-0-02.jpg
Хайнлайн в 1953 году. «Где юноша, которым я был когда-то?». На заднем плане – «Док» Смит.

      Других бета-тестеров, кроме адвоката, у романа не было. Хайнлайн внёс последние правки, отпечатал чистовик и отправил рукопись Блассингэйму с полной доверенностью на принятие любых бизнес-решений в своё отсутствие. Затем они с Джинни оставили кота Пикси на попечение соседей, упаковали десять чемоданов и отправились в кругосветное путешествие.
      Лертон направил рукописи в «Scribner» и «The Magazine of Fantasy and Science Fiction» (Хайнлайн давно догадался, как можно получать два урожая с одного дерева) и колёса закрутились.
      Первая весточка по поводу романа ждала их в Сиднее – издателя не устраивало название «Star Lummox», потому что в продаже находилась другая книга «Scribner» под названием «Lummox». Слишком много болванов для успешного бизнеса – и роман получил не слишком оригинальное название «Star Beast». Это, впрочем, никак не затронуло журнальный вариант, где роман вышел под исходным названием.
      Второе письмо пришло на Гавайи:


11 марта 1954: Лертон Блассингэйм – Роберту Э. Хайнлайну (Послано в Гонолулу, Гавайи)
Была встреча со [«Scribner's»] по новой книге. Идея о том, что дети могут развестись с родителями, её ужасает. Это было бы плохо для продаж в клуб книголюбов. Но книга ей нравится, и это – всего лишь жалоба.

sb-0-03.jpg
Хайнлайны на Гавайях, 1954 год
Тут наступает довольно скользкий момент – имея доверенность на руках, Блассингэйм согласился на внесение правок в роман, и Алиса Далглиш старательно минимизировала негативный эффект от «семейно-разводного» процесса. Все правки, согласно контракту, были согласованы и утверждены редакцией «Scribner» и автором в финальной редакции. Формально обе стороны были удовлетворены. Но «осадочек остался» у всех. Хайнлайн прекрасно помнил, какой скандал случился вокруг «Красной планеты», когда его заставили выкинуть все упоминания сексуальной ориентации Виллиса. В новом романе, чисто в пику редактору, он снова вывел инопланетянина женского пола, хотя на этот раз обошлось без кладки яиц. Алиса не могла не заметить эту шпильку, но была профессионалом, и никак на неё не отреагировала. Единственное, что она позволила себе сделать – это дать понять писателю, под каким прессингом появляются её «нелепые претензии» к текстам, и от чего она обычно оберегает хрупкую психику авторов. Она позволила куратору от Библиотечной Ассоциации, Лернеду Т.Балману, связаться с Хайнлайном и высказать свои претензии к книге непосредственно автору. Не знаю, чего она хотела этим добиться, но результат вышел обратный – бомба взорвалась, и брызги щедро осыпали всё кругом.
      Первым делом Хайнлайн написал очень вежливый отказ мистеру Балману (он счёл его полным болваном, с которым разговаривать бесполезно). А затем разразился гневными упрёками в адрес редактора.

8 октября 1954: Роберт Э. Хайнлайн – Блассингэйму Лертону
…Я нахожу, что вся эта ерунда, связанная с подростками, становится всё более и более утомительной. Последний инцидент – пляски вокруг «Звёздного Зверя», которые отняли у меня слишком много времени. Это не касалось деловых вопросов, поэтому я Вас этим не беспокоил – но это оставило чрезвычайно неприятный привкус у меня во рту, и теперь у меня совершенно нет желания продолжать работать со «Scribner». У меня на них скопилось целое досье, но краткого резюме будет достаточно, чтобы показать мою точку зрения: м-р Лернед Т. Балман, делал обзор книги для «Library Journal», он написал мисс Далглиш письмо, в котором заявил, что я «угробил» книгу, вставив в неё идею, что дети могут через суд «развестись» с неустраивающими их родителями и перейти под попечение опекунов. М-р Балман фактически потребовал, чтобы книгу изъяли из оборота и переделали, угрожая, что в противном случае он раскритикует её в «Library Journal».


sb-0-04.jpgsb-0-05.jpg
Прежняя и нынешняя версия «Library Journal». Как видим, сегодня одна из ключевых тем – «LGBT fiction». Бедный, бедный Лернед Т. Балмер!

(Человек, похоже, вообще не понимает, что процедура, упомянутая в моей книге, является юридически-правомерной в нашей собственной социальной структуре, единственным новым элементом было назвать такое судебное действие «разводом».)
Вы помните, что у мисс Далглиш были сомнения по этому поводу, и она получила от Вас разрешение исправить его так, как она считала целесообразным во время моего отсутствия. Опубликованный вариант – тот, что она откорректировала. Но, вместо того, чтобы отвечать м-ру Балману и поддержать книгу, которую она сама редактировала и издавала, она уступила всем его требованиям и сунула их мне под нос – так, с её точки зрения, она меня «защитила».
Я признаю, что она – во многих отношениях хороший человек, что она является хорошим и весьма уважаемым редактором, и что она умеет продавать книги в библиотеки. Я с готовностью признаю, что я мог бы чувствовать себя гораздо хуже с другим подростковым редактором. Что меня раздражает, так это то, что сегодня накручено вокруг детской литературы. Мои книги не способствуют росту преступности среди несовершеннолетних. И я считаю, что совершенно неважно, делают ли это комиксы ужасов и криминальные телесериалы (возможно). Безусловно, преступность среди несовершеннолетних в некоторых публичных школах Нью-Йорка выглядит постыдно и угрожающе, но решать эту проблему, выискивая мелкие недостатки в подростковых коммерческих изданиях, мне кажется глупым и столь же неуместным, как попытки лечить рак тоником для волос.
И, тем не менее, эта ловля блох продолжается с нешуточным рвением. М-р Балман написал мне, что он не возражает против самой по себе идеи «развода» несчастных детей, но ему не нравится, что один из персонажей чересчур «легкомысленный». В этом вся суть их претензий: эти бдительные опекуны юной морали не хотят видеть живые характеры, они хотят ангелов во плоти, которые никогда не шалят и которые неизменно почтительны ко всем избитым лозунгам и табу наших современных, Освящённых Небесами племенных обычаев.

Конечно, я мог бы писать и такие книги, но дети не будут их читать.

Я чувствую, что я попал в тиски между по-настоящему трудной задачей сделать то, что будет интереснее комиксов или телешоу, и совершенно невозможной задачей сделать это так, чтобы понравиться кучке брюзжащих старичков, чьи прихоти и предрассудки я не могу предвидеть. Я понимаю, что нет никакого способа избавиться от этих ничтожных арбитров морали и хорошего вкуса, но мне хотелось бы при этом ощущать поддержку моего редактора, утвердившего финальную версию книги. Я не чувствую этого в мисс Далглиш.
Во-первых, она, как мне кажется, зациклена на том, чтобы успокаивать этих придурков, причём по причинам прагматическим, а не моральным, то есть, она не раз говорила мне, что делает это не для себя, что [это было сделано] из-за библиотекарей и учителей. Я всегда следовал её советам, хотя и весьма неохотно, потому что мне часто казалось, что требования цензуры были глупыми и примитивными, наподобие того, чтобы не называть ногу «членом», чтобы не шокировать любимую тётечку Мимми. Я знал, что эти исправления вообще ничего не значили в вопросе защиты нравственности детей – но я соглашался с нею в таких делах, потому что это было представлено как прагматическая экономически обусловленная необходимость.
Но когда её страсть к умиротворению дошла до того, что она, вместо того, чтобы поддержать меня, начала дезавуировать меня и мои работы, я в самом деле страшно разозлился! Этот Балман обратился к ней, а не ко мне. Я думаю, она должна была вежливо предложить ему пойти к чёрту – то есть, сказать, что мы старались, как могли, и если ему не понравился результат, то нам очень жаль, но мы не можем всегда и всем нравиться. Ещё, я думаю, она могла бы сказать ему, что дом «Scribner’s», опубликовавший эту книгу, верит в неё и поддерживает. Я не ожидал от неё олимпийского равнодушия, когда началась борьба, и я ожидал, что она будет на моей стороне. Она – мой редактор, и эта атака последовала извне, направленная на наше совместное производство.
Вместо этого она, похоже, последовала политике «клиент всегда прав» – она тут же согласилась с критикой Балмана и заявила (что абсолютно не соответствует фактам), что материал, против которого он возражал, остался в книге вопреки её протестам и по моему настоянию. После чего она «защитила» меня, мягко призвав к свободе выражения мнений.
Я пока ещё не знаю, буду ли я делать новые детские книги или нет. Если я решу сделать ещё одну, я не уверен, что захочу предложить её «Scribner». Я гордился тем, что был автором «Scribner», но вся эта гордость ушла, когда я обнаружил, что они не гордятся мной.
У меня были предложения от других редакторов по поводу моих подростковых вещей, одно пришло всего две недели назад от солидного издательства. В прошлом я отвечал на эти попытки вежливым отказом. Быть может, теперь я смогу найти редактора, который занимает сильную позицию против подобной ерунды … быть может, таких редакторов в природе не существует. Мисс Далглиш говорила мне, что на самом деле она более либеральна, чем большинство других подростковых редакторов, и вполне возможно, что она говорит правду. Такая покорность убогому мышлению вполне может быть обычной практикой в этой сфере.
Я гордился этими подростковыми романами. Мне казалось стоящим достижением написать здоровые истории, которые могли бы конкурировать со злыми страстями комиксов. Но я действительно очень устал от необходимости вытирать ноги и поправлять галстук, прежде чем быть допущенным в дом теми, кто стоит между мной и моими юными читателями. Я склоняюсь к тому, чтобы позволить м-ру Балману и иже с ним писать их собственные приключенческие истории для мальчиков, раз уж они так хорошо разбираются, как это надо делать – а мисс Далглиш пусть их редактирует.
Я пренебрегал текстами для взрослых, чтобы не пропускать ежегодные сроки выпусков моих детских книг … что, возможно, было ошибкой. Но отклик на этот цикл был настолько горячим, что я уделил ему первостепенное значение. Но прямо сейчас я в нерешительности, продолжать его или отказаться и сконцентрироваться на «взрослых» романах, где я смогу говорить то, что думаю и рассматривать любой предмет, какой захочу, не подвергаясь при этом преследованиям со стороны каверзных компаньонок.

      Представления Хайнлайна о том, что он «вовлечён в семью» издательства, конечно же, были весьма наивны. Остатки командного духа, воспитанного на Флоте, и изрядно прореженного во время службы в секретной авиалаборатории ВМФ, его персональные психологические грабли. Снова повторялась ситуация, ранее пережитая со «Street & Smiths» и Джоном Кэмпбеллом. С другой стороны, Алисе не следовало бы так откровенно тыкать автора носом в реалии рынка. Всё-таки, это была её курочка, несущая золотые яйца… Но ведь и библиотекари – тоже. Вся формула экономического успеха детской редакции «Scribner» (и самого Хайнлайна, заметим) базировалась на гарантированных закупках тиража Библиотечной Ассоциацией. И болван Балмер был одним из тех, кто обеспечивал им доступ к бюджетным средствам. В общем, всё было «очень неоднозначно».
      Выпустив пар, Хайнлайн успокоился, но вскоре вновь встревожился – на этот раз по финансовым причинам. Кажется, он осознал, чем ему грозит бойкот со стороны Библиотечной Ассоциации. Блассингэйм, прекрасно знавший всю эту кухню, успокоил Боба коротким сообщением:

15 октября 1954: Лертон Блассингэйм – Роберту Э. Хайнлайну
Вы находитесь не в таких жёстких тисках, как Вам представляется. Сначала мы должны выяснить, критикует ли Вас «Library Journal», и насчёт продаж. Если продажи не отменены, значит, тиски закрутили не так сильно, чтобы травмировать.

     Но Боб продолжал беспокоиться:

25 октября 1954: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

…Слушайте, я действительно писал [Лернеру T.] Балману только однажды и не более того – я не ответил на его ответное письмо и не собирался. Мне было трудно писать Балману и не хотелось попусту тратить на это время. Причина в том, что она написала ему письмо, в котором приняла все его возражения, сообщив при этом, что писала мне, и что я объясню свою позицию. Именно потому я послал всё к чертям – не мог же я написать ему и опровергнуть ту чушь, которую он нагородил, и при этом не назвав её лукавым человеком … или хуже того.
Что касается меня, то я сделал ему ручкой и не собирался ему больше писать, и не стал отвечать на её последнее письмо по этому поводу. И теперь у меня мозги от этого кипят, мне до зарезу нужно написать новую книгу для мальчиков и вместе с тем совершенно невозможно общаться с этим типом. Я люблю эту серию, горжусь ею, и мне за неё хорошо заплатили, но мне уже набили оскомину мои отношения со «Scribner». Я понимаю, что мисс Далглиш должна продавать книги библиотекарям и для этого всеми способами должна поддерживать с ними хорошие отношения, но пресмыкаться перед библиотекарями и потакать их желаниям не кажется мне хорошим бизнесом.

      Несмотря на эти слова, Хайнлайн продолжал тянуть лямку ещё пять лет – до следующего крупного скандала, который разразился вокруг «Космического десанта». Только тогда он разорвал контракт со «Scribner» и ушёл, хлопнув дверью, навсегда.

      А теперь – картинки.
sb-0-06.jpg
Ламмокс обедает. Иллюстрация к статье Джека Вильямсона «Youth Against Space», фензин «Algol» №28, 1977 г. Художник Andy Porter.

Продолжение следует






Часть 0. Предыстория - You are here
Часть 1. Ламмокс без Ламмокса, крокодил-октопод и чудесные вертолётики
Часть 2. Ящерицы и Динозавры
Часть 3. Говорящая лошадь и прочие ужасы
Часть 4. Импортозамещение чудовищ

 





обзор по "Марсианке Подкейн"

обзор по "Кукловодам"

обзор по "Двойной звезде"

обзор по "Двери в лето"

обзор по "Звёздному зверю"

обзор по "Беспокойным Стоунам"

обзор по "Между планетами"


обзор по "Гражданину Галактики"

обзор по "Туннелю в небе"

обзор по "Астронавту Джонсу"

обзор по "Ракетному кораблю "Галилей"

обзор по "Пасынкам Вселенной"

обзор по "Космическому кадету"

обзор по "Красной планете"


обзор по "Фрайди" и "Бездне"

обзор по "Времени для звёзд"

обзор по "Фермеру в небе", "Новичку в космосе" и "На Луне ничего не случается"

обзор по "Имею скафандр - готов путешествовать"


 

Полный список статей см. по ссылке



  • 1
отличная история, в частности помогла мне понять, что же мне так не нравилось в его текстах

А именно? Хотя бы намёк.

то, что он не понимал, как работает бизнес

То есть я люблю его книги и все такое. Но есть маааленькие детальки - которые не нравятся.

Edited at 2015-12-08 12:12 am (UTC)

В пользу этого говорит тот факт, что он часто пытался прогнуть систему под себя. Но вижу тут некоторый парадокс - как при этом он смог стать самым коммерчески успешным автором? Т.е. как работает бизнес он не понимал, но при этом ухитрялся удачно вписываться в бизнес.

чтобы стать коммеречески успешным автором не обязательно понимать как работает бизнес. Скажем, некоторым авторам можно и просто умереть - и они становятся успешны. И все еще не знают как работает бизнес (Хотя это может быть и оспорено)

Вот стать успешным издателем не получилось бы.

Так что все нормально. Авторов, которые понимают бизнес, вообще немного. Вот, например, Рэнд, но она же занудная как писаталь. А в фантастике вообще были в основном социалистической направленности (как и Хайнлайн) - этим бизнес (и капитализм в целом) вообще только мешал в построении лучшей жизни


Да, аргумент с покойником совершенно убойный. :)

ну как правило, покойный автор уже редко спорит с редактором. И уж не знаю, станут ли читать подростки, но зато библиотеки покупали б значительно лучше - а кто-то, кто платит, обычно является совершенно необходимым условием для коммерческой успешности (не путать с культовой)

А то вот взять firefly - абсолютно успешный культовый сериал, который был поканселен не дожидаясь конца сезона, ie абсолютно неуспешный коммерчески

Edited at 2015-12-08 07:29 am (UTC)

Да, эту разницу сейчас все начали понимать - по результатам краудфандингов. И, КМК, в условиях книжного рынка 50-х этой разницы просто не существовало в природе. Её выявила цифровая поляризация. До неё представлялось, что коммерческий успех и известность - одна и та же величина, но оказалось, что это суперпозиция двух явлений, и формулы у них разные.

культовой/коммерческой разницы может и не существовало, я все же не историк культуры.
А вот бизнес, таргетизация и понимание, кто кастомер, уже вполне было.

Возможно, не зря все исследователи хором твердят, что Боб сам воспитал свою ЦА. Т.е. он никуда не вписывался, а пришёл на рынок в пик роста и занял свободную нишу при отсутствии конкуренции. Поэтому у него все получилось, независимо от уровня его компетентности. Ну так, условно, модель успеха RAH :) Правда, он очень много рассуждал о том, как и что надо делать. Плюс ушлый литагент и высоченная трудовая дисциплина. Может быть, не разбирался, но четко выполнял требования заказчика.

ца и тот, кто платит, обычно разные люди. Хорошо, если эти круги пересекаются, но совершенно не обязательно.

Так что одно не мешает другому - и то, что воспитал, и то, что ниша была, и то, что коммерчески успешный стал, и то, что не понимал, кто же тут заказчик. Понимать про бизнес, спрос и все такое должны литагент и издатель - поэтому они и кушают. И поэтому же самиздат (при том, что издать книгу сегодня самостоятельно нефиг делать) практически не работает

Вот возьмем современного автора - Астровитянки - к сожалению, автор совершенно не знает как устроены большие корпорации и почему постоянно возникают стартапы. Было б интересно прочитать, если б понимал. Но и так было занимательно, хоть это и про другое параллельное пространство.

Ну мы же Чайковкого любим за Времена Года, а не за то, кого он любил в быту

  • 1